– По правде говоря, не обратила внимание. – Кейт приложил руку к груди, чтобы успокоиться после потрясения. – Надеюсь, что привыкну раньше, чем они доведут меня до сердечного приступа.

– А мне он кажется очень милым.

Мари покачала головой с озорной улыбкой. Взяв теплую руку Кейт в свою, она потянула ее в уголок под лиственными деревьями. Они молча присели на траву, близко друг к другу. Свинцово-серый окрас неба предвещал дождь. Слабый луч солнечного света пробился сквозь толстый слой облаков, упав прямо на голую руку вампирши. Мари вытянула руку, позволив слабому свету поласкать кожу, а затем попыталась поймать мелкие частицы пыли, освещенные солнечным лучом.

Внезапно шипение, вызванное болью, сорвалось с губ Мари, и она отдернула руку. Солнце мгновенно исчезло, как будто услышав безмолвную жалобу Мари.

– Раньше я любила солнечные дни и ненавидела пасмурные. Сейчас наоборот радуюсь дням как сегодня, – прошептала Мари с ноткой печали в голосе.

– Почему Уильям – единственный вампир, невосприимчивый к солнцу? – спросила Кейт.

Мари пожала плечами.

– Хотела бы я знать. А Уильяму нужны ответы еще больше, чем кому-либо из нас, чтобы перестать чувствовать себя белой вороной. Он другой. Не такой как люди, не такой как вампиры. Эта особенность слишком выделяет его из общей массы. – Мари сорвала травинку и принялась рвать ее на части. – Если бы я верила в науку, то сказала бы, что брат – следующий этап эволюции, более совершенное существо. А если бы верила в чудеса, то решила бы, что он был избран, чтобы совершить какую-то важную миссию.

Мари легла на спину, жестом призывая Кейт последовать ее примеру.

– Он сказал мне, что вас обоих укусил один и тот же вампир, но у тебя иммунитет не выработался, – прошептала Кейт.

Мари подняла голову, и посмотрела ей в глаза.

– В этом была его судьба, не моя. – Она задумчиво нахмурилась, словно принимая важное решение. – Он рассказал тебе о других способностях?

– Что за способности?

– Точно не знаю, он отказывается делиться подробностями. Несколько месяцев назад Уильям начал замечать в себе странные изменения. Он думал, что заболел, что невозможно, если ты вампир, и, действительно, оказалось, что дело в другом.

– Ты пугаешь меня.

– Он стал вытворять такое, за что многие люди убили бы, и не думает останавливаться. Каждый день Уильям открывает в себе что-то новое, вроде телекинеза или контроля над гравитацией собственного тела. Он становится сильнее, быстрее, но наряду с этим импульсивнее и изменчивее.

– Он мне этого не говорил.

– Думаю, это потому, что он боится. Уильяма пугает то, что он не знает, во что может превратиться. Он считает, что эта сила, что растет внутри него, может сделать из него кого-то похуже, чем отступник.