Женщина коротко кивнула, взяла протянутый комм и, поколдовав над вкладкой «последние использованные голограммы», развернула обе схемы.

Я сообщил, что ухожу, пообещал поторопиться, вышел в коридор, запер дверь, спустился по лестнице, вышел на улицу, добрался до входа в подземный гараж и смалодушничал. В смысле, и набрал Довголевского, находясь между минус вторым и минус третьим ярусами. Чтобы заболтаться и пережить «встречу» со своей машиной хоть немного легче.

Полицмейстер ответил практически сразу и обрадованно воскликнул:

— Доброе утро, Ратибор Игоревич! Я надеюсь, что вы звоните сообщить о скором прибытии?

Моя вторая натура не смогла не воспользоваться представившейся возможностью, и я притворно вздохнул:

— Здравствуйте, Аристарх Иннокентьевич. К сожалению, нет: я звоню сообщить, что… уже в «Девятке» и хотел бы вас навестить.

— А-ха-ха-ха!!! — расхохотался он. — А вы, батенька, и верно Баламут! И меня это радует ничуть не меньше, чем факт вашего прилета. Вы на машине, или прислать?

— На машине! — ответил я, забираясь в «Манула», и невольно сглотнул.

— Тогда подъезжайте в присутствие. Прямо сейчас. Пропуск я закажу… хотя нет, отправлю за вами Раечку — она и встретит, и проводит…

После того, как он отключился, я заставил себя сосредоточиться на обдумывании Очень Важной Темы. В смысле, попытался представить лицо и фигуру этой самой Раечки. Фантазия быстро подкинула десяток вариантов внешности знойных красоток всевозможных мастей и с формами, как у Лары, Дарьи Ростиславовны или Ярины, но реальность оказалась намного суровее — секретарем-референтом полицмейстера оказалась сухая, жилистая и желчная урядница лет сорока. Я ей однозначно не понравился, но она, недовольно поджав тонкие и бесцветные губы, все-таки сделала одолжение — проводила от дежурки до лифта, прокатила до четвертого этажа и «отконвоировала» до приемной ее любимого начальника. Но в кабинет запустила только после уточнения, нужен я там или нет.

— Да, Цербер. Зато толковый, исполнительный и преданный… — негромко сообщил Довголевский, когда эта особа, одарив меня взглядом «Я вижу тебя насквозь!», вышла наружу и затворила за собой дверь. Потом свернул какую-то рабочую оболочку, бодренько выбрался из-за стола и от всей души пожал мне руку: — Быстро вы! Или я заработался?

— Наверное, и то, и то… — дипломатично заявил я, сделал шаг к столу и выложил на него подарки: — Это чурчхелы и тклапи для ваших внуков, это вино для детей, а это коньяк лично для вас.

— Это… это же вино из личных виноградников Его Императорского Величества!!! — прикипев взглядом к этикетке, потрясенно выдохнул Аристарх Иннокентьевич и потянулся к ближайшей бутылке трясущимися руками.