Судя по тому, что при нашем появлении девушка выстрелила собой из мини-землянки, запрыгнула на меня и намертво обхватила всеми четырьмя конечностями, перенервничала она неслабо. Да и нервный озноб, сотрясавший ее тело, намекал о том же самом. Вот мы с Шаховой и заворковали:

— Все в порядке, Рин…

— …мы его разнесли к чертовой бабушке…

— …и, как видишь, вернулись живыми и здоровыми…

— …так что перестань совращать моего любимого мужчину, а то ща как дам по заднице!

— Плевать: меня ноги не держат! — выдохнула Великая Княжна через мой респиратор. — Пока в долине было тихо, я еще как-то держалась и учила эту долбаную сферу. А когда началась канонада, решила, что вас убивают, до смерти испугалась и впала в ступор!

— Канонаду устроили мы: хрень никак не хотела разноситься в пух и прах… — виновато выдохнул я и ласково погладил девушку по спине.

— …а корхов грохнули без шума и пыли! — сообщила Лариса Яковлевна, приложила беднягу какими-то целительскими заклинаниями, а минуты через две, добившись «отклика», попросила взять себя в руки и дала понять, что нам пора сматываться. Причем чем быстрее — тем лучше.

От землянки стартовали сразу после того, как использовали ее в качестве туалета. И… рванули в сторону Червоточины. А где-то метров через триста стали забирать влево и постепенно вышли на новый курс, ведущий на север параллельно линии окружности, нарисованной на карте моей напарницей. Как я и предполагал, Рина, не ориентирующаяся в пространстве от слова «совсем», не врубилась в то, что мы двигаемся не к Стене. Поэтому через час пятьдесят, то есть, во время планового привала, очень сильно удивилась нашим планам.

Но поддержала, не задумываясь. Причем абсолютно искренне: я знал это совершенно точно, так как не постеснялся использовать шип. А еще через час десять, почувствовав в аурах деревьев уже знакомую «гнусь», даже «помогла» мне определиться с направлением на очередную «хрень».

Да, во время создания очередной мини-землянки чувствовала себя не в своей тарелке, но осталась в одиночестве чуть спокойнее, чем в первый раз. И обошлась без «лишних» прощальных объятий. Вот мы с Ларисой Яковлевной и приободрились. Но рановато: как выяснилось буквально через десять минут, корхи, охранявшие этот «обелиск», не только бодрствовали, но и пребывали в полной боевой готовности!

— Ну, и что будем делать? — еле слышно прошептала мне на ухо Язва, как только оценила обстановку.

Я зарылся носом в ее гриву, отрешенно порадовался тому, что наши сферы не конфликтуют и не мешают, а затем так же тихо вздохнул: