– День как день, не считая того, что кое-кто перестарался, пуская пыль в глаза. Не кисни, парень, – добродушно отзывался магистр, явно успевший набраться в честь славной победы и оттого проникнувшись к аспиранту теплыми чувствами. – Ты и впрямь идиот, если не видишь, что после этой истории шансов у тебя, напротив, прибавилось, и препорядочно. Скажу честно – от твоих обычных манер меня одолевает изжога пополам с головной болью, точно я пью не доброе арданцийское вино, а никудышнюю кислятину. Что уж говорить про девчонку! Ей поперек горла все эти столичные штучки, а уж высокомерие она на дух не выносит. Ты мне не слишком нравишься, от тебя за версту разит хитростью и обманом, но если ты действительно волнуешься о том, что она о тебе думает – поменьше строй из себя господина всезнайку, да поумерь свою спесь, если это, конечно, у тебя получится...

– Предатель, – прошипела я, и попятилась, едва не расплескав воду.

Некоторое время я держалась особняком от подвыпившего магистра и аспиранта, грустно на меня поглядывающего. Лишь один раз я вмешалась в их беседу – когда Искен, рассматривавший свою босую пятку с преувеличенным вниманием, многозначительно произнес:

– Мессир Леопольд, мне кажется, или у нас с вами ноги приблизительно одного размера?

Магистр, чья мимолетная благожелательность к людям исчезала куда быстрее, чем появлялась, сделал вид, что не понимает, к чему клонит Искен. Но заметив, что улыбка аспиранта, не отводящего взгляд от сапог своего собеседника, стала еще шире, чародей недовольно огрызнулся:

– То, что я не шляюсь по развалинам, еще не значит, что мне не нужны сапоги!

– Право же, мессир, – сказала я, не скрывая своего раздражения, – эти сапоги куплены на деньги господина Висснока, и он об этом отлично знает.

Я не прибавила к этой речи: "Пусть подавится ими!", но мысль моя без труда угадывалась и так.

– Рено, – обратился ко мне Искен чуть позже, когда я вновь сбежала подальше от сторожки, – не стоит настолько утруждаться лишь для того, чтобы иметь повод избегать моего общества. Этот чертов котелок сияет ярче короны князя Йорика, а горы хвороста нам хватит до конца зимы, не меньше. Не слишком ли много ты хлопочешь?..

– Ну как же, Искен, – ответила я, подпустив яду в голос. – Ты тоже трудишься, как пчела, не зная устали и претворяя в жизнь свои планы. Очаровать магистра Леопольда, шутка ли!

– Видит бог, – Искен придал себе преувеличенно серьезный вид, граничащий со скорбью, – вовсе не этого господина я намеревался очаровывать. Но раз уж ты так сурово смотришь на меня...