Далее мы с Констаном поднялись по широкой лестнице, и перед нами, словно сама по себе, распахнулась дверь. Правда, то не было следствием чар, а всего лишь свидетельствовало об умелости слуг, которые показывались на глаза лишь тогда, когда в них была необходимость.

Коридор, по которому мы шли, также был хорошо освещен, и с каждым шагом моим глазам открывались новые проявления роскоши: позолоченные рамы картин, прекрасные гобелены, мягчайшие ковры, от узоров на которых рябило в глазах. Но более всего меня занимало не великолепие обстановки, а то, как свободно держится здесь Констан. Это окончательно убедило меня в том, что мой ученик серьезно переменился за прошедшие годы и стал частью мира, о котором я почти ничего не знала.

– Чей это дом, Констан? – не выдержала я.

– Потерпите еще самую малость, госпожа Каррен! – ответил Констан. – Вы сейчас будете говорить с его хозяином!

Сердце мое екнуло, и в голове моей голоса на все лады начали повторять: "Каспар! Каспар!". Если бы протяженность коридоров оказалась чуть значительнее – от волнения я бы окончательно обессилела, и Констану пришлось бы внести меня в тот кабинет, где ожидал нас хозяин дома. Слабеющими ногами я переступила порог и от неожиданности едва не попятилась обратно.

Вовсе не к Каспару привел меня этой ночью Констан. С отеческой доброй улыбкой на меня взирал маг, которого я видела всего лишь один раз в жизни – и не сказать, что обстоятельства той нашей единственной встречи показались мне приятными. Впрочем, он тогда и не думал мне улыбаться; сейчас же могло показаться, что мое лицо – самое приятное, что ему довелось видеть за многие десятилетия.

– Каррен Брогардиус! – произнес Артиморус Авильский, приложив руку к бороде где-то в области сердца. – Необычайно рад видеть вас, юная дама!

И тут я поняла, что неприятности мои только начинаются, а ведь мне оказались не по зубам даже те мелкие неурядицы, что я доселе принимала за бедствия по недомыслию. Констан стал наперсником Артиморуса!.. Что же это могло означать? Одинокие ясные мысли увязали в тумане, окутывающем мой разум, и единственное, что мне удалось сообразить – следовало взвешивать каждое свое слово и не верить ничему, что скажет старый маг. Как ни был могущественен Артиморус, ему не удалось сразу отыскать меня, и даже самое малое его неведение могло послужить мне оружием в неравной борьбе.

Для начала следовало выяснить, что стало известно Артиморусу об обстоятельствах моего бегства из Эсворда. Теперь, когда я видела, как вольготно чувствовал себя Констан в кабинете знатнейшего из чародеев, последние сомнения улетучились – Каспар действовал с согласия Лиги, и Артиморус знал, зачем крестный пытался заманить меня в Эзринген при помощи той самой записки с меткой. Это был их общий план, который я порушила, но все еще оставалась им нужной.