Как можно тише я прошла к лестнице, ведущей к гостевым комнатам на втором этаже. Остатки светящегося тумана вились вокруг меня, и их слабое свечение помогало мне найти путь – дом был темен и тих.

Вконец обессилев и вновь ощущая холод в полной мере, я прилегла на ту кровать, где спала раньше в качестве немого слуги магистра Леопольда – его храп доносился из соседней комнаты – и укрылась одеялом, пытаясь согреться. Не успела я подумать, что нужно как можно быстрее избавиться от наряда, мало подходящего полоумному деревенскому мальчишке, как голова закружилась, и глаза крепко сомкнулись

Глава 10, где Каррен, устав от обмана и недоверия, решает быть честной с магистром Аршамбо

Глава 10, где Каррен, устав от обмана и недоверия, решает быть честной с магистром Аршамбо

Усталость моя была настолько велика, что я не сразу поняла, отчего так болят ноги и немилосердно саднят сдавленные ребра. "Проклятое платье! – с досадой подумала я, разлепляя глаза. – Нужно было просто разрезать шнуровку ножом!".

Рука невольно потянулась к волосам, и к ужасу своему я обнаружила, что длина их осталась ровно такой же, какой она стала благодаря стараниям троицы чародеек, однако шелковистых локонов теперь не было и в помине. Моя прическа вновь вернулась к своему изначальному виду – виду огромной нечесаной копны. Второй рукой я торопливо ощупала лицо и нашла, что оно чуть глаже, чем обычно, но определенно не столь приятно и нежно, как вчера. Действие заклинаний закончилось и о своей мимолетной красоте мне оставалось только сожалеть – раз уж я сбежала от Артиморуса, то не могла пользоваться теми благами, самой малостью которой он меня одарил для начала.

Но об этом следовало волноваться в последнюю очередь. Потерев глаза и смачно зевнув, я, наконец, поднялась с кровати, и первое, что предстало моим глазам – открытая крышка сундука, где хранились все мои папки с записями. Бумаги эти сейчас были довольно небрежно разбросаны по всей комнате, но большая их часть лежала на столе. За этим же столом восседал Аршамбо Верданский, увлеченно читающий очередную мою запись. Заслышав шорох, он оглянулся в мою сторону, и произнес с рассеянным видом:

– Ах, вы уже проснулись? Ну наконец-то!

Из всех разоблачений, которые случались со мной за последнее время, это было не самым неожиданным, но общее количество их чертовски утомило меня само по себе. Люди, не знававшие в своей жизни особых бед, частенько говаривают, что правду говорить легко и приятно, но я была уже сыта по горло той правдой, что мне открылась, не говоря уж о требованиях чародеев, демонов и лесных королей, наперебой желающих услышать правду от меня.