– Не обижайтесь, господин Мелихаро, – прошептала я, переводя дух и ощупывая себя, – но только сейчас я поняла до чего же славно, когда в походе тебя сопровождает кто-то настолько обширный и мягкий.

– Да что вы говорите! – раздался откуда-то снизу свирепый свистящий шепот магистра Леопольда. – Клянусь, этот толстый мошенник зря времени не терял, пока состоял на службе у госпожи мажордома! Всего несколько дней доступа к столовой Академии – и он разжирел едва ли не вполовину! Да что вы расселись на мне, точно на диване?! Слезайте немедленно!

Пыхтя и кряхтя, мы принялись подниматься, конечно же, оттаптывая друг другу руки и сшибаясь лбами – ноги у нас заплетались, а бока и спины немилосердно болели, затрудняя каждое движение. Вокруг царила абсолютная тьма, разобрать хоть что-то в которой мог только демон, но он был занят тем, что проклинал каждый камень, оставивший синяк на его упитанном нежном теле.

– Погодите! – встревожилась я. – А где же Искен? Я не слышу его голоса!

– Если мы от него избавились, то это падение окупилось сторицей, – пробурчал Мелихаро.

Я отмахнулась от демона, настроение которого становилось все более желчным, и принялась тихонько звать Искена, из последних сил отгоняя дурные мысли: бросил ли нас молодой чародей, воспользовавшись случаем, или же серьезно пострадал во время падения, приложившись головой о камень – все грозило обернуться нешуточной бедой, и только демоны, обуреваемые ревностью и страдающие от боли в ушибленном копчике, могли упускать это из виду.

– Да куда ж он подевался? – шептала я, опустившись на четвереньки и ощупывая выщербленный каменный пол. – Искен! Отзовись, черт бы тебя побрал!

К счастью, даже у пакостности бывшего аспиранта были свои пределы – я всего-то успела угодить рукой в лужу затхлой воды, скопившейся в промоине, да пару раз защемила пальцы, прежде чем он отозвался, конечно же, самым светским тоном:

– Нет, практику по дисциплине «Подземные изыскания» ты бы не сдала, Рено, – и тут же я зажмурилась от света, показавшегося мне нестерпимо ярким.

Оставалось только покраснеть от досады – и в самом деле, самым очевидным решением было бы создание люминесцирующей сферы, ведь даже моих сил хватило бы на создание светового сгустка размером с куриное яйцо, который, к тому же, послужил бы прекрасным оружием против обитателей подземелий, привыкших к непроницаемому мраку. Ползать же в кромешной тьме по древней грязи в поисках пропавшего спутника было с моей стороны благородно, но весьма глупо.

Удивительно, но даже падение не нанесло Искену особого вреда. Если я в очередной раз рассекла свою многострадальную бровь, магистр Леопольд оцарапал лысину и щеку, а к шевелюре Мелихаро, потерявшего свою шляпу, прилипло столько сора, что его голова теперь напоминала огромное мышиное гнездо, – то молодой чародей всего лишь испачкал лицо, причем полоса грязи, проходившая наискосок по его щеке, каким-то образом придавала его облику еще большую выразительность. «Не удивлюсь, – подумала я, со злостью размазывая подсыхающую кровь по лицу, – если для адептов из самых знатных семейств проводят какие-то тайные занятия, где учат, как в любой ситуации сохранять элегантный вид. А родовитые адептки там же учатся плакать так, чтобы нос не распухал и не краснел!».