Неожиданно для себя я почувствовала, как на душе стало легче – возможно, то исчез груз вины, которую я испытывала с тех самых пор, как отказалась принять Мелихаро в свои фамильяры. Однако я не стала бы утверждать, что дело было только лишь в этом: за последнее время я убедилась, что изо всех существ нашего мира доверяла одному лишь демону, и это будничное скучное чувство, если разобраться, являлось куда лучшей предпосылкой для совершения обряда кровной связи, чем все те противоречивые эмоции, которые вызывал у меня Искен.

– Ну-с, и в чем заключается тот древний ритуал? – обратилась я к Искену, не желая продлевать тягостное молчание, воцарившееся сразу же после его слов. – Надеюсь, для него не требуется употреблять кровь внутрь? Бесконечные формулы, написанные собственной кровью, я тоже не жалую, признаюсь честно…

От пережитых волнений лицо Искена осунулось и напоминало мне тот фантом, что некогда был послан ко мне Констаном. Бесцветным голосом он заверил меня в том, что ритуал не слишком кровожаден, а его древность сама по себе является гарантией исключительной простоты действа.

– Вам нужно поклясться перед лицом духов огня, воды, земли и воздуха, что ваша дружба нерушима, и что клятвы, обещания и долги отныне и впредь являются общими вашими обязательствами, – монотонно говорил он. – Затем каждый из вас сделает надрез на своей ладони, и вы пожмете руки, смешав вашу кровь.

Я с сомнением уставилась на свою грязную ладонь, но оставалось только надеяться, что духи стихий не настолько брезгливы, чтобы признать наше с демоном братание недействительным из-за крайней неопрятности участников обряда. О прочем волноваться и подавно не стоило. Искен несколько раз произнес слова клятвы на древнем наречии, а затем лишь бесстрастно поправлял меня, когда я, повторяя за ним, ошибалась в ударениях. Мелихаро же в точности воспроизвел клятву, выслушав ее всего лишь один раз, и я невольно позавидовала демонической памяти – хотя, возможно, то был и сугубо профессиональный секретарский навык.

Нож мне не потребовался – демон пред лицом столь значительного события удвоил свою учтивость по отношению ко мне, и со словами: «Вы позволите, госпожа Каррен?», острейшим когтем рассек кожу на моей ладони. Все это было проделано так легко и искусно, что я почти не испытала боли, а Мелихаро заверил меня, что когти демонов из его рода ядовиты лишь в тех случаях, когда их обладатели сами этого желают.

– Какая удобная и полезная родовая особенность! Куда лучше, чем человеческие фамильные черты вроде косого подбородка или родинки на носу, – промолвила я, не желая уступать демону в любезности.