– И все равно я никогда не признаю, что в этом фонтане было хоть что-то хорошее, – пробурчал Мелихаро, но это не заставило поблекнуть удовлетворенную улыбку магистра Леопольда. Искен же не снизошел до каких-либо комментариев, явно посчитав, что в такой форме истребления гоблинов нет ничего ровным счетом героического, и, следовательно, произошедшее не стоит и малейшей доли его внимания.

…Воздух здесь, на поверхности, был ледяным и свежим, и я с наслаждением вдыхала его, не обращая внимания на то, как коченеют мои изрезанные руки. Счет времени, проведенного в душных храмовых подземельях, был давно уж потерян, и я ничуть не удивилась, когда увидела, что ночь уже подходит к концу – над лесом появилась блекло-розовая полоса.

Для того, чтобы разглядеть, что лошадей наших и след простыл, уже не требовались светящиеся шары или другая магическая иллюминация.

– Дьявольщина, где мой мул? – возмутился магистр Леопольд. – Неужто его сожрали чертовы гоблины?

– Куда вероятнее, что наших коней вместе с поклажей украли местные крестьяне! – промолвил Искен, скрипнув зубами, а демон согласно прибавил:

– У этих разбойников были крайне хитрые рожи! Наверняка они решили, что мы сгинули в подземельях и поживились нашим имуществом безо всяких угрызений совести в счет понесенного от гоблинов ущерба…

И мы, дрожа от холода, направились в сторону Козерогов, кляня и гоблинов, и жителей Козерогов, и усиливающиеся холода. Я готова была поклясться, что видела несколько пролетающих снежинок. Этого следовало ожидать: более ничто не удерживало северные холода от вторжения в эти края, и нам следовало поторопиться – приход зимы после удивительно долгой осени грозил оказаться резким и безжалостным.

Наше появление в Козерогах вызвало большой переполох – мои спутники были до крайности обозлены, и, колотя в двери всех домов подряд, наперебой грозили страшнейшими карами, словно соревнуясь между собой в кровожадности. Коней и часть поклажи после недолгих препирательств нам вернули, но к тому времени некоторые из козерожан пришли в себя, и из гущи собравшейся вокруг нас толпы прозвучал закономерный вопрос:

– Судари, а что там с нечистью зловредной? Изничтожили ли вы ее, как обещали?

– Естественно, изничтожили, – величественно и невозмутимо ответил Искен.

– Благодарствуем, сударь! – загалдели крестьяне, повеселев. – Мы, конечно, в вас не сумлевались, вон вы какой справный господин, но, сами понимаете, хотели уточнить маленько…

– Благодарите не меня, – Искен с достоинством качнул головой, и, указав в сторону магистра Леопольда, который как раз с оханьями карабкался на своего мула, объявил: