Груженые мусором две сцепленные вагонетки, поскрипывая ржавыми колесиками, медленно катились по узкоколейной железной дороге в слабо освещенном тоннеле.

«Что-то устал я сегодня», — думал Веник, толкая руками тяжелую вагонетку.

Это был их последний рейс за сегодняшний день, и он подходил к концу. Обычно все работы заканчивались до ужина, но иногда их заставляли работать и после. Сегодня и был как раз такой дополнительный рейс.

Мусорщики толкали тележки молча. В тоннеле слышался только скрип колесиков, тихий шум шагов, да скрежет стальных деталей. Обычно мужики оживленно переговаривались, но сейчас, в этом дополнительном рейсе, все шли уставшие и злые. Впереди, перед Веником пыхтел низкорослый парень по кличке Дубик. Веник некоторое время смотрел ему в затылок, а затем обернулся. За ним молча шагал и толкал вагонетку толстый лысый детина по кличке Борода. Толстяк сосредоточенно смотрел перед собой, словно думал о чем-то великом и важном.

«И ведь не поговоришь ни с кем», — с тоской подумал парень, отворачиваясь.

Веник старался со всеми поддерживать хорошие отношения, но друзей у него отродясь не водилось. Да и с кем тут дружить, если вокруг или дебилы, вроде Бороды, или стукачи, как Дубик.

Поэтому парень с тоской продолжил смотреть себе под ноги и на опостылевшие стены полутемного тоннеля.

Этот тоннель местные называли «метро». Странный и непонятно куда ведущий тоннель с вертикальными стенами и плоским потолком. Он начинался в Люксе и кончался на свалке, куда с давних времен вывозили мусор. Вероятно, он тянулся и дальше, но на свалке путь преграждала стена из грубого кирпича. Вот такое метро.

Поговаривали, что где-то под землей есть и другое, «Большое Метро». Это была одна из излюбленных тем для разговоров после отбоя. Однако Веник в этих разговорах никогда не участвовал. Во-первых, с парнем мало кто общался, а во-вторых, что ему за дело, до этого Большого Метро? Он в нем все равно никогда не побывает, да и этого, ведущего на свалку «метро», хватало по горло. Целый день потолкай тут вагонетки, и не то, что болтать, лишь бы до койки ноги донести…

— Как же мне это скотство надоело! — нервно и громко выругался один из мусорщиков по другую сторону состава.

— Ты про что? — живо откликнулся Дубик.

Веник невесело усмехнулся. Можно было не сомневаться, что если сейчас прозвучит что-либо крамольное, то очень скоро об этом будет доложено «куда следует».

Однако мусорщики — народ, битый жизнью, и поэтому вопрос стукача повис в воздухе.

Парень посмотрел вперед. До свалки уже рукой подать. Тоннель, а вместе с ним и узкоколейный путь, пошел на подъем. Бригадир Сергеич, привычно прикрикнул: