Моторист повалился на шконку и тихо заплакал.

— Крыса, какая же ты крыса, — зарыдал он.

Веник отошел к двери камеры.

«А ведь он чокнулся! — дошло до парня. — Видимо, его, как и меня, тюкнули по башке там, на „Перово“, и если у меня нормально все прошло, то этот болван спятил и возомнил себя героем».

Злость сразу же прошла, и появилось что-то вроде жалости.

Веник подошел к стоящему под окном старику.

— Он с ума сошел, — кивнул Веник на лежащего моториста. — Вы сами судите, кого я продал или выдал? Наоборот, если все удастся, нас обменяют, и мы вернемся к своим.

— Конечно-конечно, — поспешно согласился с ним старик. — Вы все правильно сделали. А он ведь уже не молодой. И по виду он пьет, да и пытки эти. А сейчас вот нашло на него, он на вас и сорвался.

Почему-то Венику показалось, что старик нарочно так говорит, успокаивая. Правда, это или нет, он не знал, в любом случае моторист испортил ему все настроение, которое только-только после последнего разговора с бандитами начало улучшаться.

Веник снова отошел к двери камеры. Со шконки по-прежнему доносились рыдания старого алкоголика.

Вечером, когда стемнело, пришел Васек с лампой, свет в которой давали несколько светящихся таблеток. Охранник принес еду — непонятно из чего сделанную, но сытную похлебку в жестяных банках. Веник заметил, что порция, предназначенная ему, была чуть ли не в два раза больше, чем для его сокамерников.

Во время еды моторист не сводил тяжелого взгляда с Веника.

После ужина Васек выпустил Веника в коридор и достал уже виденные ранее карты с неприличными картинками.

— Умеешь в «очко»? — спросил он.

— Конечно.

— На что будем играть?

Веник тут же вспомнил о местных порядках и пожалел, что сознался, что он умеет играть в карты.

— Не Васек, — сказал он. — Если на какую-либо услугу, типа отсосать, то я не буду.

— Да ладно, это я так, для приличия, спросил. Просто так с тобой поиграем. На счет.