— Да ты чего, этот, как его, некрофил что ли? — окрысился рыжий.

— Ну, тогда в расход, — все также лениво предложил черноволосый.

Веник похолодел. Напрягшись, он подал голос:

— Извините. А можно его, то есть Максима Палыча, вместе со мной обменять?

Бандиты молча смотрели на парня.

— Так он вам ведь не нужен. А там, ну у нас, любят таких умных.

— Да уж умных, — сказал однорукий. — Этот хрен не так прост. Как бы он вам там во сне всем горло не перерезал… А хотя, бери. Только возни с ним. Если все получится, то возьмешь его с собой. А пока топай и жди, что мы решим.

Венику снова одели повязку на глаза, и Вася отвел его в камеру.

Когда Веник поведал Максиму Павловичу о прошедшем разговоре, старик оживился. Он возбужденно жал руку парню и благодарил его.

— Я вам этого не забуду. Обещаю, — твердил он.

— Да ладно вам. Может еще не получится ничего.

— Нет! Получится! Я уверен!

Веник прилег на шконку, а Максим Павлович продолжал возбужденно расхаживать по камере.

Послышались шаги. Распахнулась решетка и в камеру к ним втолкнули еще одного человека. Веник сразу же узнал Василича.

Моторист имел очень изможденный вид. Одна рука его была перемотана грязной тряпкой с бурыми разводами.

Оказавшись в камере, он немного удивленно кивнул Венику и присел на нары, прислонившись спиной к стене.

Охранники ушли.

— Били? — спросил моториста Максим Павлович.

— Били, — коротко кивнул тот.

— За что? — удивился Веник. Он подошел к измученному мотористу.