— Да какой я герой??? Они что там, совсем? — парень снова откинулся на подушку. — Дед. Я ведь ничего помню. Ты можешь объяснить, как я тут оказался?

— Так у тебя что, этот, как его, провал в памяти?

— Наверное.

— А ну так, — замялся старик. — Ты чего не помнишь-то?

— Да ничего не помню. Помню, как в плену был. Помню обмен, а дальше ерунда какая-та.

— Вон оно что, — почему-то озадаченно пробормотал Дед и о чем-то задумался. Поскольку он молчал, Веник снова подал голос:

— Мне бы с Рашевским потолковать или хотя бы с толстым.

— А что они тебе расскажут то? В смысле, нового. Тут, считай, вся станция знает про тебя.

— Про меня?

— Ну да. Там ведь когда тебя меняли, несколько человек погрузили на телегу выкуп, ну и повезли на Перово. Вот их ждали-ждали их, и тут вылетает мотовоз к ним туда, на «Шоссе», весь, как решето в дырах от пуль, и ты в нем. Говорят, глаза безумные, но сумел затормозить.

— Э… — Веник переваривал полученную информацию. — Это я примерно помню, а затормозил то кто?

— Да ты чего? Совсем оглупел что ли? Я тебе про что талдычу??? Ты затормозил!

— Не помню, — пробормотал, задумавшись, Веник. — Вернее помню, но совсем другое.

Старик не обратил на эти слова внимания и продолжил:

— Сперва, они там, ну на «Шоссе» и не поняли, что случилось, а потом тот сморчок, как там его, Максим Петрович что ли…

— Максим Павлович, — машинально поправил старика Веник и чуть не подпрыгнул. — Так он тоже там был???

— Да там. Так вот этот сморчок, — вероятно, было что-то во взгляде Веника, что Дед осекся.

— Да это я так, его сморчком называю. Нет, я знаю, вы там вроде подружились и, когда ты без сознания был, он тут не раз приходил тебя навещать. Рассказал, что это ты его дважды спас, ну и прочее хорошее. Ты ведь герой теперь. Но ведь он хлипкий какой-то. Как он там на поверхности жил, непонятно. Его ведь, скажу прямо, ложкой деревянной прибить можно. Он ведь еле ходит…

У Веника перед глазами явственно, один за другим прошли кадры с мертвыми бандитами, которые близко познакомились с Максимом Павловичем.

Дед же тем временем продолжал рассказ, но Веник слушал его в каком-то оцепенении.