– Потому что я сама через это прошла. – Жанна развернулась к Матильде. – Мне было тринадцать, когда они сообщили, что я та самая, «несущая свет», «избранная» и всё в таком роде. В общем, что я могу исполнить пророчество. Что на меня устремлены все надежды.

– Ты была… – вырвалось у меня.

– Точно, в твоей шкуре. – Она кивнула мне и снова обратилась к Матильде. – Вот тебе несколько менее известных фактов из моей биографии, маленькая заучка. Они точно не вошли в твой реферат. Выяснилось, что скромная крестьянка, которая вырастила Жанну, вовсе не была её настоящей матерью. И что в старом гроте поблизости находилось что-то вроде разлома, идущего прямо в небо. Как бы там ни было, благоверная Жанна принимала фигуры, которые выходили из него, за ангелов. Ей поведали, что её мать тоже была ангелом. Таким способом они смогли использовать её в своих целях и сделали символом в грязной борьбе за власть. Чем всё закончилось, ты знаешь.

– Орлеанская дева погибла в тысяча четыреста тридцать первом году… – начала Матильда, но тут же прикусила губу.

– Орлеанская дева, ага… Тогда весь этот бред о девах и девственницах шёл на ура. – Жанна вздохнула.

– Гм… – Досконально я не знал это пророчество, но несколько строчек из него Фея и Гиацинт мне зачитали. И ничего из услышанного не подходило к Жанне д'Арк. Совершенно ничего. – Там речь не шла о конце света. И ты девочка, а вовсе не сын восточного ветра.

– В те времена шла Столетняя война, – пожав плечами, ответила Жанна. – Средневековье, голод, чума. Поверь мне, некоторое предчувствие апокалипсиса было тогда у всех. А что касается сына восточного ветра – они разве не рассказали тебе, что существуют бесчисленные версии этого пророчества? Для меня они подобрали перевод, в котором говорится, что святой ветер веет с востока, а я родом из Лотарингии, это восточнее Парижа. Так что всё отлично совпало.

Я медленно кивнул.

«Кажется, Гиацинт прав: это пророчество – пустая болтовня, которая подходит только тем, кто в неё верит».

– Но у тебя не может быть родителей из двух разных миров, – сказала Матильда, которая не только запомнила всё, что я ей рассказал, но и, кажется, сопоставила некоторые факты гораздо быстрее меня. – Если бы в тебе текла человеческая кровь, ты была бы смертной и уж точно не могла сейчас стоять здесь перед нами. Даже если бы тебя не сожгли на костре посреди площади в тысяча четыреста тридцать первом году. Люди не живут столько лет.

Жанна снова пожала плечами:

– Ты права. Собственно, главный поворот в этой истории я и упустила. Выяснилось, что – какая неожиданность! – мой отец тоже не был человеком. – Она вздохнула. – Должна признаться, что до сегодняшнего дня у меня с ним были не очень-то хорошие отношения, хотя все полезные качества я унаследовала именно от него. Кстати, ты уже выяснил, кто из твоих предков был аркадийцем?