Малиновский на это только усмехнулся.

— Я достойный их ученик и последователь. Потому листовки эти, побрызгали всякими выделениями больных брюшным тифом, коих у нас в больничке хватает, даже с избытком. Поплевали больные в воду, отрыгнули, отсморкались и вот этим листовки и побрызгали, да сбросили. А те и рады, самокрутки из них скрутили, да в рот эту гадость пихали. Как раз должен инкубационный период закончиться… у красногвардейцев, что обрабатывались данным средством с самого начала, а потом у поляков с чехословацкому начнется, они ведь тоже покурить любят.

Глаза Родиона расширились.

— Мать моя женщина… — выдохнул он и было непонятно, чего в его возгласе больше: ужаса или восхищения.

— А то. Так что еще день-два и все, учитывая их ослабленные простудами организмы, некому будет с нами больше воевать.

Зачем Климов обо всем рассказал Малиновскому? Все-таки информация довольно опасная и если всплывет наружу, то может сильно подмочить репутацию полковника. Разве что объявить все наветами врагов, но осадочек все равно останется. Репутация у него и так весьма специфическая. Поверят крепко.

Во-первых, Михаил полностью доверял Родиону ибо сделал на него ставку, как одного из самых близких своих приближенных. Опять же, показал ему свое доверие. Конечно, он был в курсе, что предают самые близкие, но тут уж или пан, или пропал.

Во-вторых, данный рассказ Михаил использовал как элемент практического обучения, чтобы будущий маршал видел возможности победы в самых невероятных, или наоборот обыденных вещах его окружающих и умел их применять, а подобное знание очень расширяет горизонты восприятия реальности, заставляет работать творчески, а не по писаным в учебниках шаблонам.

Информация на сторону могла утечь и по другим каналам. Ведь кто-то должен был взять биологические материалы и кто-то должен был их разбрызгать на листовки. Но тут тоже все было более-менее на контроле. Климов довольно быстро выявил из числа медицинского персонала таганрогской больницы сильно пострадавших от действий большевиков и анархистов. В частности изнасилованная анархистами сестра милосердия, что не впала в депрессию замкнувшись в себе, а наоборот страстно желала отомстить. Вот она и готовила субстант и опрыскивала им листовки.

Правда с этой сестрой милосердия, что явно двинулась по фазе на почве насилия над ней и мести, могла возникнуть другая проблема, она могла пойти дальше и начать травить всех направо и налево… превратившись в доктора-смерть. Сколько таких психанутых было в его время?

«Что ж, придется ее зачистить», — со вздохом подумал Михаил.