Понимая это, противник продолжал упорно развивать наступление на западном направлении накинувшись на третью линию обороны. Здесь германские войска проявили упорство, но тактика забрасывания трупами все же продолжала работать и к концу июня немецкие войска откатились на четвертую линию обороны.

И снова навал. Толпы дикарей, даже не стреляя, просто дико вереща рвались вперед на пулеметы, их рвали на куски взрывы снарядов, валили взрывы гранат и мин направленного действия.

И вот, в какой-то момент, когда казалось, что все, еще немного и придется отступить на последнюю спешно возводимую и по факту символические оборонительные укрепления, все прекратилось.

— Что происходит? — вопрошал император, но никто ничего толком ответить не мог.

Антантовцы продолжали завозить в Бретань в большом количестве «пушечное мясо», в основном индусов и китайцев, сами пушки и снаряды к ним из Америки, но больше не атаковали. Причем не только на западном направлении, но и на южном прекратилась всяческая активность.

— Узнайте, что они задумали! — заистерил император, все это время находящийся на грани нервного срыва, при этом доктора его пичкали успокоительными на основе кокаина — лауданумом, видя в происходящем какую-то хитрую уловку, оно и не удивительно, ведь совсем немного осталось, еще одно усилие и…

Узнали. Тем более что такое в секрете никак не удержать.

— Ваше величество, армию противника поразила эпидемия прозванная «испанская болезнь». Грипп с очень тяжелой формой течения болезни Болезнью поражено две трети армии. Фактически противнику некем воевать…

— Господи!

Вильгельм самым натуральным образом упал на колени в религиозном экстазе.

— Спасибо тебе Господи! Аллилуйя!

Генералы вновь нечитаемыми взглядами посмотрели на своего молящегося со слезами радости на фанатично блестящих глазах императора, что похоже на почве нервных переживаний в ожидании поражения и неожиданного чудесного спасения капитально «потек крышей».

Дальнейшие наблюдения только подтвердили первоначальный «диагноз», так как Вильгельм стал крайне религиозен. Теперь любое его действие сопровождалось молитвами и прочими религиозными ритуалами. Правда не стал при этом «безобидной всепрощающей овечкой», что подставляет другую щеку после того, как ударили по одной, как это частенько случается в подобных ситуациях с людьми переживших жесткий катарсис, а наоборот, стал еще более воинственным, возомнив себя рыцарем военного ордена вроде Тевтонского.

Собственно, с идеей его возрождения он начал носиться как дурак с писаной торбой. Другое дело, что для этого у него имелись все ресурсы, как финансовые, административные, так и политические…