Фердинанд, его министры и депутаты не могли себе позволить новых потерь территории (и без того после подписания Бухарестского мира в Румынии начал закипать народный гнев по поводу «величайшего унижения нации, какого не бывало и при турках!», и только присутствие оккупационных войск его сдерживало. А тут возвращение пары кусков румынской земли, можно было подать как маленькую, но победу!

Подписание договора с румынами состоялось в конце мая в Кишинёве (Климов намеренно выбрал этот город, чтобы подсыпать дополнительную соль на раны мамалыжников, ещё совсем недавно видевших и Кишинёв и всю Бессарабию частью своей «Романиа Маре», то бишь Великой Румынии, от которой теперь осталось только разбитое корыто). В качестве предварительного условия сделки полковник потребовал выдать всех молдавскорумынских националистов из самозванного Сфатул Цэрия (Краевого Совета), продавшего Бессарабию Румынии.

Румыны сначала отнекивались, но когда Климов пригрозил прекращением переговоров и немедленной аннексией занятых районов, согласились, в обмен на то что полковник согласился не требовать выдачи военных преступников из числа румынских военных, вроде коменданта Кишинёва Мовилэ, отметившегося расстрелами мирных жителей выступавших против румынской оккупации.

Председатель Сфатул Цэрия Ион Инкулец, его зам и главный идеолог Сфатул Цэрия Пантелеймон Халиппа (открыто заявлявший: «Мы, потомки римлян — раса завоевателей идущая на Восток!»), председатель Совета Государственных Директоров (правительства объявленной самозванцами Молдавской Демократической Республики) Пантелейфмон Ерхан, их подручные Константин Стере, Думитру Чупряну, Петру Казаку, лидер прорумынской Молдавской Национальной Партии и автор гимна «независимой Молдовы» Павел Геря и прочие, были доставлены на пароходе в Измаил и оттуда поездом перевезены в Кишинёв, где состоялся суд.

Судил Сфатулцэриевцев трибунал выбранный жителями Бессарабии, чьи близкие были убиты румынскими оккупантами. В Бессарабии все повторяли слова Климова сказанные в интервью газете «РОД»: «Ни у кого нет таких прав судить самозванцев, как у этих людей!»

Приговор трибунала был ожидаемым — «за предательство народа Бессарабии и прислужничество румынским оккупантам», все были приговорены к казни и повешены на фонарях и телеграфных столбах вокруг здания, где заседал Сфатул Цэрий. Немного задержался только архимандрит Гурий, в миру Георгий Гроссу, благословивший Сфатул Цэрий и ставший в его правительстве директором Культов. Этого тоже приговорили к казни, но чтобы не осложнять отношения с верующими, прибывшее из Одессы церковное начальство сначала его расстригло «за предательство Церкви и паствы» (Гурий планировал стать митрополитом Бессарабии, переметнувшись под церковную власть Бухареста, так что иерархи РПЦ были беспощадны), после чего экс-попяру повесили на пограничной станции в Унгенах. Семьи повешенных предателей выслали навсегда в Румынию, как и всех сторонников запрещённой Молдавской Национальной Партии, тоже с семьями. Полковник Климов удовлетворённо прокомментировал: