Светлый фон

— Может, водички?

— Давай! — гость повернулся вполоборота и осмотрел бар. Помещение было выкрашено в зеленый цвет, стены были разрисованы граффити, кое-где висели картины и зеркала в широких рамах, по углам в глиняных кадках стояли комнатные пальмы. — Так, где это я сегодня?

— А что ты заказывал?

— Ох, дорогая, если бы я только помнил! — он облокотился на стойку и запрокинул голову, рассматривая бутылки.

— Что бы ты там ни отведал, сегодня ты в гостях у сатаны. Жара снаружи адская даже для местных, — девушка начала протирать бар, меряя взглядом гостя.

— Жара, холод, я уже и забыл, что это, — на мужчине были шорты, футболка и плотная джинсовая куртка. Он отпил из стакана воды. — Поесть тут у тебя можно?

— У нас нет кухни, — змеи с татуировок укоризненно посмотрели на посетителя с юной женской груди. — Но я могу состряпать чего-нибудь по-быстрому. Я и сама собиралась пообедать. Залить лапши?

— Да, сгодится…

 

Через пять минут девушка вернулась за стойку с двумя тарелками корейской лапши. Одну поставила перед гостем, вторую взяла в руки.

— Ешь, может, полегчает.

— Ты очень добра, — мужчина принялся накручивать лапшу на вилку.

— Ты что, правда не помнишь, куда попал?

— Абсолютно, — в голосе мужчины не было и намека на иронию. — Я, знаешь, пью уже полгода, стараюсь не останавливаться, чтобы… Понимаешь, чтобы ублюдки меня не поймали…

— Бежишь, значит? — девушка жевала лапшу и смотрела на посетителя. На вид ему было чуть за пятьдесят, годился ей в отцы. Седина отвоевала довольно большую территорию у иссиня-черных волос, лицо было сухим и доброжелательным, щеки тронула недельная щетина.

— Вроде того, — мужчина в два глотка выпил бульон и стал ковырять вермишель, кудрявившуюся на дне тарелки.

— Как ты умудряешься оставаться в своем уме? Лично я после первого путешествия решила завязать.

— Ишь, — гость метнул в барменшу тяжелый взгляд. — Зачем же ты тут работаешь?

— Люблю истории, — улыбнулась девушка. — Почти все, кто возвращается, не могут удержаться, чтобы не поделиться. Захватывает это, конечно.

— А чего сама не пьешь тогда?