— Потерпите, профессор, — снова появилось лицо старца, — скоро будем в лазарете, а затем вырастим вам новые руки, лучше прежних.

“Тут и такое лечат?! — настроение сразу скакнуло на пару пунктов вверх, а затем я снова крепко задумался, — то что я не местный, меня вычислят, пусть не сразу, но достаточно скоро, как поймут, что я вообще не ориентируюсь в местных реалиях. А это фиаско, с перспективой попасть на допрос к каким-нибудь магам ментала, которые, возможно, тут тоже имеются. И такой результат меня не устраивает совершенно. А значит что? Значит надо бить на опережение. Зачем ждать, когда они меня раскусят? Надо сразу самому имитировать амнезию. Насколько помню, много в каких книжках прокатывало”.

— Где я? Кто я? — решившись, произнёс я и удивлённо захлопал ресницами, отчего лицо моего собеседника сначала нахмурилось, а затем посмурнело.

— Мда, всё тяжелее чем я думал, — старик поскрёб узловатыми пальцами подбородок, затем, снова взглянув своими пронзительными глазами, ободряюще произнёс, — ну ничего, и это лечится тоже. За пару суток мы с профессором ботанологии зелье возвращения памяти изготовим. Так что, профессор, вспомните всё, даже то, о чём хотели бы забыть.

Тут мужчина слегка хохотнул, а я напрягся. Кто его знает, что там это зелье наворотит. Вот только поздно откручивать назад. Слово не воробей. И даже не капитан Джек Воробей.

Внезапно накатила такая усталость, вкупе с обострившейся от тяжких дум мигренью, что я прикрыл глаза и с лёгким ожесточением подумал:

“А, будь что будет. В конце-концов, переродился один раз, перерожусь во второй, делов-то”.

Глава 1

Глава 1

— Профессор, рада вас видеть в полном здравии, — ректор академии, уважаемая магесса Сильвия дер Нодерляйн, элегантно поднялась с кресла, приветствуя меня, застывшего на пороге ректорского кабинета.

Подойдя, она подхватила меня под локоток и почти насильно усадила в кресло напротив себя.

— Ну, рассказывайте, Вольдемар, — вернувшись за стол, улыбнулась она, сверкнув очками в тонкой оправе, — как себя чувствуете, как настроение, как готовность вновь приступить к обучению студентов?

— А вы как думаете, — пробурчал я, — три декады проваляться в госпитале, с растущими руками, мучаясь мигренями от этого зелья памяти. Какое тут уж будет настроение.

В ответ магесса сочувственно покивала.

Угораздило же вляпаться. Особенно с зельем. Нет, Вольдемаром Локарисом оно меня не сделало, я продолжал себя идентифицировать как Сергеева Контантина Игоревича, но наша личность — это совокупность наших: памяти, характера и биохимических процессов физического тела. А память у меня теперь была двойная. Хочешь не хочешь, а почувствуешь себя другим человеком. Да и тело было Вольдемара, и даже чуточку его скверного характера мне передалось.