— Я сказал, что нельзя девочке так разговаривать!

Иоширо применил свой любимый прием, выключающий на время любого мелкого пройдоху. Он не заметил, что девочка моментально подставила блок, только ощутил, что ребро ладони ударилось о что-то твердое. Со стороны ему показалось, что удар по основанию шеи прошел на отлично. После этого мужчина удивленно уставился на ребенка. Девочка и не думала падать, наоборот, она возмущенно нахмурилась, когда обернулась:

— Ты чо, дурак, что ли? Больно же! А если я тебе так вмажу? Сразу же скопытишься.

— Ты… Ты чего не падаешь? — нахмурился в ответ Иоширо.

— Тут грязно. Ты что ли, будешь платьице стирать? И вообще, пацаны, пора заканчивать, а то мне скоро баиньки нужно идти, а вы ещё живые и деретесь… Последний раз предлагаю вам крякнуть по-хорошему!

Хироши снова взглянул на лезвия ножей. Умирать ему сегодня точно не хотелось. Как и все те, кто с легкостью мог отнять чужую жизнь, свою он ценил очень высоко. Он снова улыбнулся:

— Девочка, а может ты нас обманываешь? Скажи, где скрытые камеры? Это же явно розыгрыш. Ну да, посадили тут ребенка, а сами где-то прячутся в кустах. Эй, мы вас раскусили! Выходите и заберите девочку!

— Ты чего орёшь? — недовольно спросила девочка. — Кругом люди спят, а ты горланишь почем зря.

Хироши оглянулся по сторонам. Никто не показался из кустов акаций, никто не возник на дорожке. Только ветер шуршал в кронах сосен, да где-то далеко слышался вой полицейской сирены. Перед глазами всё также поблескивали лезвия ножей-кусунгобу.

— Да чего ты с ней цацкаешься?! — вскрикнул Иоширо. — У меня первый раз не получилось, а вот во второй раз…

Долговязый снова провел свой любимый удар. Что-то резко свистнуло, а на каменную дорожку посыпались четыре или пять небольших сосисочек. Почему-то они показались Хироши знакомыми. Возможно, именно такие он поджаривал сегодня утром, делая из сосисок забавных осьминожек.

Только когда на верхушке одной из «сосисочек» показался почерневший ноготь, Хироши икнул. Он узнал этот ноготь. Совсем недавно он красовался на тяване, из которого пил его друг и напарник Иоширо. Потом из «сосисочки» потекла жидкость, похожая на соус терияки.

— Дурачок, — вздохнула девочка. — А ведь госпожа тебя предупреждала…

— Этого не может быть… Это всё нереально… Как-то глупо… — произнес Хироши.

Он видел, как Иоширо поднес руку с обрубками пальцев к глазам и удивленно уставился на оставленные кочерыжки. Потом нервные окончания взвыли от боли, а в тон им закричал и Иоширо. Крича, вытащил носовой платок. Он пытался замотать кровоточащие раны, но кровь всё равно проступала сквозь ткань.