— Катя, погоди и не горячись, — попытался протянуть руки за бутылками Гарри.

— Екатерина! Это удар ниже пояса! — возмущенно заявил Борис.

— Всё. Доигрались. Хватит, — рыкнула на них Катя. — Я все понимаю, но лепка из овечьего дерьма — это уже за гранью!

Девушка развернулась и покинула овечник.

— Не дерьмо, а навоз! — крикнул ей в спину пьяный некромант и хмуро взглянул на друга. — Это были последние?

Друг тяжело вздохнул и кивнул.

— Твою мать, — тяжело вздохнул Гарри и взглянул на продолжавшую блеять овцу. — Что делать будем?

Боря спокойно подошёл к загону с овцами, раскинул руками подстилку и сдвинул половицу, откуда достал бутылку с тёмно-коричневой жидкостью.

— Будем принимать экстренные меры.

— Это что? — осторожно спросил некромант.

— Это, друг мой, коньяк, — вздохнул Боря и взглянул на друга. — Не думал, что до этого дойдёт, но видит бог, ради твоей лысой черепушки я готов на всё!

* * *

Екатерина тяжело вздохнула и покосилась в окно. За ним на двух холмах неподалеку расположились орудия, рядом с которыми суетились пара одаренных.

— Может, мяса, госпожа? — спросил крупный мужчина с залысиной на голове и пышными усами.

— Нет, Юсуф, спасибо, — мотнула головой Мусаева. — Я салатом обойдусь.

Девушка подхватила с тарелки листик кинзы и задумчиво уставилась на окно. Размеренно жуя, она услышала, как скрипнула дверь на втором этаже, и по полу зашлёпали детские ножки.

— Ну вот. Проснулись... — пробормотала она, не сводя взгляда с супруга и друга детства.

Те уже разошлись на соседние холмы и точно выставили орудия, чтобы не промахнуться.

— Госпожа, а хозяин... — подал голос повар.

БУДУМ!