Светлый фон

Почему Станис так уверен, что её вмешательство способно помочь?

И почему ни он, ни Макс не сказал ей всю правду?

всю

Все эти сумбурные мысли назойливо жужжали в голове, но одна, самая главная не покидала её сознание ни на минуту: пророчество грифонов, гласившее, что наследнику нельзя вмешиваться в события, поскольку это может стать для него роковым.

Как бы Тео к ней ни относился, она для себя уже все решила. Она не хочет, чтобы Тео погиб. И тем более — чтобы он превратился в безвольную марионетку этого мерзавца.

Слишком дорог стал он ей за эти считанные дни, сам того не заметив...

Слишком дорог. Возможно, дороже всего на свете.

Слишком

Поэтому-то она и бросилась очертя голову в самое опасное место Санкт-Петрограда, без оружия и страховки, на голом энтузиазме, — лишь бы увидеть его. Поговорить. И помочь всё исправить. Хотя бы попытаться.

Вероятно, именно это романтики и поэты с умилением называют любовью, но сейчас Рите было не до слащавых слов. Лестница казалась бесконечной. Но где-то там наверняка Тео — одинокий, несчастный, ничего не понимающий. Несвободный.

Несвободный

Где-то далеко-далеко, на самой периферии сознания надрывно закричал какой-то зверь. Вопль взвился вверх — и резко оборвался на самой высокой ноте. Ускорив шаг, Рита толкнула очередную дверь.

23

23

За дверью царила кромешная тьма. В первые мгновения она грешным делом подумала, что опять умудрилась угодить в подземку, а потом вспомнила: из Инженерного замка нельзя уйти ни порталом, ни ментальной тропой. То ли естественная аномалия, то ли присутствие волгров сказывалось так: всем известно, что сильная энергетика способна искажать структуру пространства.

Свет зажёгся внезапно: безжалостно ударил по глазам, заставив их заслезиться, — болезненный красноватый свет, придающий всему вокруг воинственный и тревожный оттенок. Тео стоял у дальней стены, вытянувшись как струна и заложив руки за спину. Позади него на грубом подобии королевского трона каменным изваянием застыл фортучент. Его отец. Фортучент не шевелился, не моргал и, кажется, даже не дышал.

— Тео! — вскрикнула Рита и тут же осеклась: её голос, искажённый атмосферой замка, прозвучал до жути незнакомо.

Чужой голос.

Да и Тео будто стал чужим. Будто не было всех этих дней, сблизивших их общей целью и общими проблемами, сделавших из незнакомых — близкими, почти родными.

— Зачем ты пришла сюда? — монотонно, на одной ноте процедил он.