Рита вдруг осознала, что её переполняют ярость и гнев. А ещё — разочарование, терпкое и горькое, как плохой кофе в дешёвой забегаловке. Всё, что она видела и слышала, наглядно подтверждало, что даже в инфрафизическом мире нет спасения от переливания из пустого в порожнее. А ещё — от бюрократии, вездесущей и неистребимой.

Из-за этого серафимы и побеждают. Во все времена, во всех мирах сюжет неизменен: сначала их подвергают остракизму, вынося очевидный вердикт. Но чтобы дать решительный отпор, раз и навсегда покончив с учинённым безобразием, надобно собраться с силами — а тут-то и прячется камень преткновения. Ведь чтобы собраться с силами, нужны решимость, храбрость и единодушие, которых частенько недостает. Отдельные неубедительные попытки восстановить справедливость раз за разом оборачиваются провалом, а серафимы остаются безнаказанными. В итоге проходит время, и постепенно все привыкают к новому укладу, и кому-то даже начинает казаться, что так оно и должно быть. И даже радоваться жизни.

— Ты куда? — Макс догнал её у самой живой изгороди.

— Искать Тео, — раздражённо буркнула Рита. Пожалуй, даже чересчур раздражённо. Услышав шаги за спиной, она подумала сначала, что это Станис, и заранее заготовила подходящий тон. — А, это ты... Не беспокойся. Я найду дорогу. В конце концов это мой город, пусть и слегка... отражённый.

Уже готовая нырнуть в заросли, она обернулась назад. Отсюда толпа сливалось в одно пёстрое пятно, а отдельные голоса — в ровный гул. На поляне у заброшенного особняка шла активная полемика.

Всё с ними ясно.

Натянув на голову капюшон и наклонившись пониже, чтобы уберечься от колючих веток, Рита пролезла сквозь кусты и, наскоро отряхнувшись, зашагала по парковой дорожке. Макс последовал за ней и теперь шёл рядом, стараясь приноровиться к её быстрому шагу.

— А если заодно и серафима этого найду, тем хуже для него, — ершисто добавила Рита. — Он из мира людей, из моего мира, Макс. Я его не боюсь. Уж поверь, у меня найдётся что ему сказать.

— Не горячись.

— Это я-то горячусь?!

— Мне тоже не нравится, что они пытаются натянуть сову на глобус, — помолчав, признался Макс. — И ты права: медлить нельзя. Увы, мой голос там ничего не стоит.

Они вышли к узенькому пешеходному мостику. Парк густой прохладой дышал в спину; шелковистая гладь воды еле заметно фосфоресцировала. На другом берегу высились какие-то здания, башни и трубы.

— Он точно в Инженерном замке?

Макс кивнул.

— Волгры тебя сожрут, — будничным тоном произнёс он. Без истерики, без ненужного трагизма, просто констатируя факт. Бывший наследник понимал, что не сможет её остановить.