Серафим надеялся, что сможет вырастить из юного Максимилиана слабовольного бесхарактерного человека, чтобы впоследствии вертеть им как вздумается: ведь слабым гораздо проще и удобнее управлять. Однако впереди маячила ещё одна преграда: в день Клятвы наследник фортучента должен был пройти обряд инициации на Полной Чаше — но истинный артефакт мгновенно изобличил бы самозванца, испортив весь план. Тогда Серафим решил рискнуть и похитить артефакт, причем постарался проделать всё так, чтобы по максимуму отвести подозрения от себя, наведя их на других: на Премьер-советника, слишком ревностно выполнявшего свои обязанности и, чего греха таить, недолюбливавшего Серафима, и вовремя подвернувшуюся под руку девчонку, которая умудрилась проникнуть в инфрамир через естественный портал.

Изъятие Полной Чаши потрясло инфрамир до основания, вывернуло наизнанку, скрутило в бараний рог, вновь расправило, а затем хорошенько встряхнуло. А хорошая встряска, как известно, способна поднять на поверхность то, что веками лежало на самом дне, ненужное и забытое. Многие образы великих диктаторов нашли своё отражение в инфрамире; доселе дремавшие, они пробудились и довольно быстро отыскали возмутителя спокойствия. Их тени и подсказали Серафиму ещё более дерзкий и амбициозный план: энергию Полной Чаши можно было перенаправить так, чтобы её поток хлынул в мир людей. Всего-то и нужно было провести простенький ритуал: солнце, огонь и хотя бы одна человеческая жертва...

Голос Тео выдернул её из пучины воспоминаний.

— Я хочу, чтобы на официальном приёме ты стояла рядом со мной.

Рита отметила про себя, что Тео нарочно произнёс это как бы между прочим: так, чтобы она не успела сообразить, что к чему, и машинально согласилась.

— А не многовато ли чести? — хмыкнула она. — Не повлечёт ли это брожения среди твоих поданных? Дескать, иномирянка, простолюдинка, стяжательница дешёвой славы, да и вообще подобный союз — грубейший мезальянс. Словом, вопиющее нарушение всех сложившихся устоев.

Тео хрустнул костяшками пальцев.

— Всякому, кто осмелиться даже помыслить о подобном, я лично откручу...

— Не надо, — поспешно вставила Рита. — Я же пошутила.

— Считаешь меня легкомысленным? — Тео прищурился, улыбка его мгновенно стала пронзительно-острой. — Думаешь, моё слово ничего не стоит?

— Я этого не говорила, — Рита смутилась.

— Не говорила, но подразумевала, — Тео стремительно развернулся, и она тут же оказалась на песке. — Не так ли?

— Пусти, — засмеялась Рита, пытаясь высвободиться — впрочем, не особо усердно.

— Не пущу, пока не признаешься.