Несколько поодаль, под тенистой липой, в инвалидной коляске сидела перенесшая тяжелый инсульт сама Вера Федоровна Панова — легендарная женщина, автор популярных в советское время романов «Спутники», «Кружилиха», «Времена года» и др., трижды лауреат Сталинской премии и т. д. Что и говорить, нахождение в непосредственной близости от столь именитых людей не могло не сказываться на эмоциональном фоне человека, собиравшего тогда лишь «мелкие камешки» на берегу необъятного океана познания.

Вернемся, однако, к писателю Морозову— именно он будет в центре нашего сюжета. Успевший поработать с самим Луначарским (соратником Ленина), он был заметно старше Учителя, и это обстоятельство невольно сказывалось на манерах общения каждого из них: младший был предельно вежлив и, чего скрывать, с некоторыми элементами заискивания, старший же — назидательно-прямолинейный, с красочным использованием ненормативной лексики, что, не скрою, произвело тогда неизгладимое впечатление. Литературовед, известный писатель, лауреат, работал с самим Луначарским, и вдруг эта «трехэтажная» непечатная лексика! Но главное заключалось в том, что в считанных метрах находилась коляска Пановой, и от мысли, что писательница, будучи немощной, могла слышать ядреные монологи «ломоносов еда», как-то становилось не по себе.

Заметим: в Дмитровском постоянно жила готовность к диалогу, в то время как в Морозов — к вещанию, и это порождало у автора протестное чувство. Помнится, писатель поучал, что по качеству никакого прогресса в искусстве, связанном с философией жизни, нет и быть не может. Когда, мол, жизнь скучна, когда она требует прилежного поведения, тогда искусство просто вырождается и т. д. Такие рассуждения были для нас новы и заставляли усиленно «шевелить извилинами».

Приведем по памяти примерный ход беседы двух безмерно уважаемых мною людей, заменяя нецензурные выражения одного из них шаблоном «фить».

Д.: Антонович, вы говорите, что барокко присущи экзальтация, мистицизм и все такое, но по русской архитектуре барокко этого ведь не скажешь?

М.: Юра, ну ты младенец, фить. Да потому, фить, что барокко в России обладает, фить, национальными особенностями— как ты этого не понимаешь, фить! Это феодальнокатолическое искусство, фить, а у нас православие.