Нелидова (не отрывая взгляда от доски). Мда, помнится, он решил мне сделать подарок… Чайный сервиз и ещё 1 000 крепостных душ в придачу… Я ему так и сказала на это: «Павел, сервиз я возьму, а что касается душ – то мне ничьи не нужны, кроме вашей!»

Марьфёдорна. Вот именно! Помнится, была история с его камердинером в детстве… как он приказал принести свой камзол, а тот принёс другой, сказав что прежний совсем износился. И Павел Петрович сильно на него наругался. А после Семён Александрович Порошин его пожурил за такое своеволие и упрямство, и твой отец прислушался и велел камердинеру подать обратно тот, что он принёс. Так вот, эту историю все любят рассказывать как пример того, что твой отец поддавался словесной коррекции и умел признавать ошибки. Но, лично на мой взгляд, эта история так же указывает на то… (достаёт что-то серое и пыльное) Что он с детства любил носить всякое рваньё!

Александр смотрит на розовое платье.

Александр смотрит на розовое платье.

Александр. Матушка… а можно я вот это… сам отдам на благотворительность?

Уносит платье. Входит Константин. Марьфёдорна бросается к нему.

Уносит платье. Входит Константин. Марьфёдорна бросается к нему.

Марьфёдорна. Прошу тебя, поезжай в Европу вместе с ним! Так я не буду переживать за его безопасность!

Константин. Матушка, но это же Европа! Какая небезопасность? Вы ведь и сами из Европы…

Марьфёдорна (качая головой). Европа уже не та… нравы разлагаются!

Константин. Тогда ему точно туда надо. Разложиться… хоть чуть-чуть.