Снова переговоры. На этот раз статусные: Бьёрн Железнобокий и король Осберт.

Я — в качестве переводчика.

Бьёрн хамил и нарывался. Требовал денег, Эллу и присягнуть в верности Рагнарсонам.

Осберт предлагал покинуть город без всяких условий. Мол, не бойтесь, мы никого не тронем. Врал.

Бьёрн ответил: мол, кто еще кого тронет!

Осберт предложил ему выйти и сразиться.

Бьёрн тут же ответил, что согласен. Он и Осберт. Один на один.

Оказалось, Железнобокий не так понял. Речь шла об армии на армию.

Бьёрн обвинил англичанина в трусости.

Осберт обвинил в трусости всех норманнов.

Не договорились. Хотя я заметил, как блеснули глаза отставного короля, когда ему предложили выдать Эллу.

Но я также понимал: вбить сейчас между ними клин невозможно. Ничто так не объединяет подружек, как наличие общего врага.

Переговоры шли, а к англичанам тем временем подтягивалось пополнение. В основном фирд. Но все равно неприятно.

Прошло пять дней. На традиционных обедах братья Рагнарсоны делали вид, что так и надо. И судя по физиономии Бескостного, да, так и надо. Он чего-то ждал. Вопрос: чего? Помощь к нам подойти не могла. Разве что через пару месяцев. Неужели осада продлится так долго? Как-то не верится.

Это случилось в праздник. Христианский праздник. Пальмовое воскресенье. Оно же ивовое и вербное. День вхождения Господа в Иерусалим.

Воевать в этот день христианам не положено. Положено молиться. Об этом знали все, включая язычников-норманнов.