Значит, что? Значит, надо спровоцировать английскую армию на атаку. И поставить храбрых и не очень англосаксов в положение, удобное для нас и неудобное для них. То есть на дистанцию копейного броска максимум. А лучше щит к щиту. Тогда качественное превосходство возымеет преимущество над превосходством количественным.

И средневековый город древнеримской постройки Йорк-Йорвик был для подобного плана просто идеален.

Но если открыть главные ворота и повесить над ними плакат «Welcome», англичане не поведутся. Заподозрят ловушку.

Надо, чтобы сами.

Вот тут-то и пригодился Озрик.

Как только наш «как бы король» узнал, что к городу движется большая-пребольшая армия его соплеменников, а в армии этой — его благородный папаша-олдермен, наш «верный» королек тут же отправился к священнику и поинтересовался: не может ли тот снять с него клятву, данную Господу и засвидетельствованную другим святым отцом?

Ответ он получил ожидаемый: что один святоша наложил, то другой святоша может… хм, убрать.

И убрал.

Разобравшись с Богом, Озрик занялся делами людскими. Через торговцев связался с папой и заверил его в своей лояльности.

Когда крепость осадили, связь родичей упростилась. Делов-то — спустить на веревке одно послание и поднять другое. Тем более что караул из верных Озрику саксов почему-то каждую ночь ставили на одно и то же место крепостной стены.

Естественно, братья были в курсе и самого факта переписки и даже отчасти — ее содержания. В частности, дату штурма, вербное, или по-здешнему «пальмово-ивовое» воскресенье 21 марта 867 года от Рождества Христова, сами же Озрику и подсказали.

Поболтали в его присутствии на тему: как хорошо, что христиане в праздники не воюют, можно расслабиться, выпить и ни о чем не тревожиться.

Озрик клюнул и на радостях поспешил открыть единоверцам вожделенные врата к победе точно в назначенный день.

И радостные англичане бросились в мышеловку. Вернее, в мышеловки, одну из которых контролировали мои храбрецы.

Толпа атакующих появилась минут через десять. Именно толпа. Впереди — несколько десятков грязных, скверно одетых ополченцев с копьями и плохонькими щитами. Еще у атакующих были топоры. Не боевые. Такими увесистыми железяками сподручно деревья рубить. Или двери. Чем кое-кто из «победителей» немедленно занялся. Война войной, а шанс хапнуть столько, сколько среднему английскому крестьянину на всю жизнь хватит, выпадает нечасто.

Не выпал и теперь. Те, кто сунулись к дверям, умерли первыми. Стрелки не дремали. Не допустить проникновения в дома входило в их задачу.