Колька грохнулся в обморок.

А я закатил глаза. Почему-то именно сейчас, в эту самую минуту, я вдруг понял, каково было Кассандре, когда я начинал тупить и нести всякую чушь.

...А потом мы сидели на кухне. Колька от нервов напёк столько оладий, что хватило бы на полк МЗЧ. Но они не ели. Просто сидели рядком на подоконнике и благоговейно заглядывали мне в рот — как птенцы маме-птице.

— Стриптизёрши, да? — спросил Колька, когда я с грехом пополам закончил свой рассказ. — Круто-круто-круто...

— Да, но теперь за мной охотятся какие-то хмыри, которые думают, что я принц...

— Стриптизёрши, значит? И ты, значит, должен с ними со всеми... — он сделал в воздухе замысловатое движение руками.

— Ага, но сейчас мне нужно вытащить одного друга из кутузки...

— Стриптизёрши, — глядя в пустоту, опять повторил Колька. — Такие гибкие, и... и раздетые. И в блёстках. А ещё у них есть такие штуки, на которых они вертятся...

— ТЫ ТОЛЬКО ОБ ЭТОМ И МОЖЕШЬ ДУМАТЬ?

Нет, я не хотел орать. К тому же, МЗЧ тут же повернули головы и строго уставились на Кольку.

— Слушайся Повелителя, — строго сказала коробочка. — Ты обязан выполнять всё, что говорит Повелитель.

По-моему, механический голос убедил Коляна больше, чем все мои рассказы.

Он как-то подобрался. На пухлых щеках проступили яркие пятна румянца, веснушек на курносом носу стало ещё больше, чем обычно.

— Что будем делать? — спросил мой друг. Он даже забыл отправить в рот очередную порцию оладьев, правда-правда.