Скорее всего, здесь многое зависело от того, как дальше пойдут дела у Жилинского. Я рассмотрел все варианты развития событий и с ужасом осознал, что не вижу такого, при котором убийца отца мог бы отпустить заложников. Даже если бы дела у него вдруг пошли идеально, и он добился независимости Петербурга, он всё равно вынужден был бы держать мою мать и Машу с Андреем в заложниках. Бабушка сказала, что после их освобождения жить убийце моего отца дня два-три. И он явно это понимал.

В общем, рассчитывать, что Жилинский отпустит моих родных, не приходилось. Ну а мысль о том, что он с ними сделает, если ему придётся покидать Петербург, потерпев поражение в войне, я отгонял — в этой ситуации нас точно не ждало ничего хорошего. Получалось, что в моих интересах была победа Жилинского в войне — это оставляло шансы на жизнь для моих родных. И мне такой расклад не нравился. Но если до этого всего додумался я, то бабушка явно поняла всё ещё раньше. Оставалось надеяться, что она что-нибудь придумает.

Возможно, у неё уже даже был какой-то план. И, возможно, частью этого плана было вчерашнее вручение мне меча мастера Ёсиды — не та бабушка эльфийка, что отдаст такой артефакт лишь потому, что устала его хранить. Если это так, то оставалось лишь дождаться объяснений.

Про меч я тоже думал постоянно. Было желание ещё раз взять его в руки и проверить, на что он ещё способен. И очень хотелось расспросить о нём бабушку, узнать об этом мече всё, что только можно узнать. Но княгиня Белозерская ещё рано утром отбыла в неизвестном направлении, и обещала вернуться лишь к обеду. Нетрудно догадаться, что в обеденный зал я пришёл за пятнадцать минут до начала трапезы.

Бабушка опоздала на десять минут, поприветствовала меня, поинтересовалась моим самочувствием и приступила к обеду. Я последовал её примеру. Княгиня Белозерская была очень серьёзна, видимо, о чём-то думала, за весь обед она не проронила ни слова. Лезть к ней с расспросами я не рискнул. Лишь когда принесли десерт и кофе, бабушка посмотрела на меня и сказала:

— Ты что-то хотел спросить, мой мальчик?

— Да, я хотел попросить Вас рассказать мне о мече мастера Ёсиды, — ответил я. — Вчера Вы сказали про какой-то ритуал, который откроет мне все тайны этого меча.

— Это разговор не под десерт, — сказала бабушка. — Сейчас допьём кофе и продолжим его в кабинете.

Когда мы пришли в кабинет, бабушка расположилась на диване, предложила мне сесть в кресло напротив и начала рассказ:

— Нас было четверо — учеников великого мастера Ёсиды. Конечно, в его школе боевых искусств учеников было намного больше, учитывая, что школа функционировала не один десяток лет, но именно своими учениками он называл лишь четверых, по крайней мере, на момент, когда мастер покинул этот мир, было так. Мы постоянно сопровождали учителя везде, куда бы он ни направился, слушали каждое его слово и были готовы отдать за него свои жизни. Прежде чем прийти к мастеру, каждый из нас прошёл непростой путь. Ёсида сделал нас лучше, намного лучше, чем мы были до встречи с ним, но недостаточно хорошими, чтобы учитель смог выбрать из нас того, кто был бы достоин владеть его мечом.