— Император Вильгельм Пятый был одним из этой четвёрки, да? — спросил я.

— Да, — ответила бабушка. — Вилли был одним из нас.

Мне очень хотелось спросить, кто были оставшиеся двое, но я постеснялся — посчитал, что это будет некорректно.

— Каждый хотел получить этот меч, когда Ёсида сказал перед уходом, что оставит его одному из нас. Хотя, наверное, я хотела этого меньше всех, ведь я пришла к мастеру последней из учеников, намного позже остальных, поэтому не считала, что имею право на что-то там претендовать. Возможно, это и повлияло на выбор мастера. Он отдал меч мне. Но лишь на хранение. Незадолго до этого я родила Романа. Когда мастер первый раз посмотрел на моего сына, он сказал, что у Ромы большое будущее и что мальчик должен вырасти мужчиной, достойным уникального меча. Учитель велел передать меч Роману, когда тот станет взрослым, а Роман должен был в конце жизни передать его уже своему сыну.

Бабушка замолчала и вздохнула, видимо, эти воспоминания давались ей нелегко. Через минуту она продолжила рассказ:

— Мастер предупредил меня, что меч должен принадлежать исключительно старшему мужчине в роду. Не знаю, почему, наверное, это как-то связано с силой клинка и с силой главы рода; возможно, соединившись, эти две силы многократно увеличивают мощь друг друга, и клинок превращается в какое-то совсем уж невероятное оружие. Как бы там ни было, я должна была сделать всё именно так, как сказал мастер. А в случае отказа сына я должна была хранить артефакт, пока не найду другого достойного.

— Неужели Ваш сын отказался, раз меч всё это время пролежал в том подземелье? — спросил я.

— Сначала Роман не был готов. Хотя подходил по всем параметрам: был умным, добрым, смелым, справедливым, он был старшим, а точнее, единственным мужчиной в роду, собственно, с него род Седовых-Белозерских и пошёл.

— А как же Вы? — удивился я.

— Я просто Белозерская.

— А отец Романа?

— Род Седовых-Белозерских пошёл с Романа! — твёрдо сказала бабушка, проигнорировав мой последний вопрос. — Я несколько раз хотела отдать ему меч, но Рома каждый раз говорил, что не готов. Наверное, так и было. А потом случилось то, что случилось. И тогда я решила, что второй раз такой ошибки не совершу, и отдам меч Костику, как только ему исполнится хотя бы двадцать лет. Но, к моему сожалению, Костик оказался не лучшим кандидатом на роль владельца этого меча: он был жёстким, порой жестоким, мог причинить боль даже близким, да ты сам лучше всех это знаешь.

— Знаю, — подтвердил я, вспомнив, как дед выгонял меня из родительского дома.