– Мы сыграем на нём свадьбу,– пояснил я, а заодно ты увидишь развод всех питерских мостов.

Она со смехом закружилась вокруг меня, и ничего не понимающий Гном, громко лая, закружился вместе с ней.

– Вот это да! Значит, платье всё-таки будет?

– И платье, и кольца, и оркестр, играющий только для тебя!

Она смотрела на меня счастливыми глазами, я улыбался в ответ, но тревожное чувство, недавно посетившее меня, не проходило.

Спать мы легли достаточно рано, так как Рина решила с самого утра посетить магазин, чтобы купить одежду.

Сон не шёл, я ворочался и несколько раз ходил на кухню попить молока.

В очередной раз, вернувшись в спальню, я увидел, что Рина лежит с открытыми глазами.

– Разбудил?– извиняющимся тоном спросил я.

– Нет, мысли не дают заснуть.

– Поделишься?

– Я сама ни в чём не уверена, боюсь запутать тебя и себя.

– Как, по-моему, так больше уже некуда,– я прилёг рядом.

– Листок.

– Какой листок?– не понимая, переспросил я.

– Я говорю о листке бумаги, на котором была написана формула. Отчего он оказался оборван?

– Не знаю, он столько лет пролежал в архиве, что вообще непонятно, как сохранился…,– начал я и тут же осёкся, понимая, что говорю глупость.– Подожди, Катя, если он всё время находился под присмотром ученика волхва, с ним ничего не могло случиться! А это значит, что…

– Что это он оторвал недостающий кусочек,– закончила она за меня.

– Но для чего?

– Не знаю, но, думаю, на это у него была веская причина. Что такого там могло быть написано? И почему было не уничтожить формулу целиком? Согласись, он поступил довольно странно и нелогично.