— Процесс активирован, Ван-сяньшэн… процесс завершён. Входящий вызов от абонента «Кейгель». Принять?

— Чего?! — не сразу сообразил я. А ведь и правда, когда Майский заявился, я связь оборвал. — А! Да, принять!

— Иван Ильич? — незамедлительно возник в «дополненной реальности» лик старшего инспектора. — Что у вас там происходит?

— Форс-мажор у нас, Аристарх Францевич! — с досадой отозвался я. — Константин Константинович себя не очень хорошо почувствовал. Сейчас дождёмся медиков и продолжим беседу.

— Вы его?.. — не на шутку напрягся Кейгель.

— Полноте, инспектор! — возмутился я. — С чего бы вообще такие мысли?! Никто его и пальцем не тронул, хотя и очень хотелось! Ксеношок у него.

— Ксеношок? — удивлённо задрал брови инспектор, и моментально всё сообразил: — Вы флеботомина на пост протащили, что ли?!

— Не протащили, а доставили согласно распоряжению принимающей стороны! — возразил я. — Он, флеботомин то бишь, старший помощник капитана. И в качестве такового прибыл на собеседование.

— Дьявольщина! — ругнулся Кейгель. — Так и знал, что добром это не кончится! Ладно, как разберётесь, потрудитесь поставить меня в известность.

— Обязательно! — заверил я. — А у вас там как? Всё ли в порядке? Мсье Жан не слишком ли зверствует?

— Мсье Жан превосходный собеседник, Иван Ильич. Равно как и капитан Нестеров. Так что жаловаться мне не на что…

— Вот и хорошо! — закруглил я разговор. — Вроде медики подтянулись! Позже перезвоню, Аристарх Францевич!

Ну, хоть этот старый прощелыга в бутылку не лезет, и то хорошо. Но с Костиком облом случился конкретный, тут при всём желании не поспоришь.

Медики, надо отдать им должное, оказались ребятами с крепкими нервами: на флеботомина ноль внимания, зато Майского в оборот взяли мгновенно. И минуты не прошло, а его уже запаковали в реанимационный кокон и потащили на выход. Я едва успел схватить за рукав замыкающего, поскольку с начальником бригады такой фокус проворачивать было бессмысленно — тот что-то кому-то командовал на сугубо профессиональном языке, видимо, готовил медбокс к приёму пострадавшего — и поинтересовался:

— Что с инспектором? Когда в чувство приведёте?

— Э-э-э?.. — замялся тот.

— Иван Елагин, — буркнул я, осознав, в чём проблема.

— У него подозрение на инсульт, сударь, так что не скоро.

— Поня-а-атно… — разочарованно протянул я, отпустив рукав медика. — М-мать! Ну почему всё так неудачно?! Кирилл!

— Да, Иван Ильич?