— Позволь мне самому решать, Лукреций, — устало возразил я, — мне и вправду надоело спорить с сущностями и людьми, которые могут и знают больше меня, но почему-то постоянно нуждаются в моей помощи.
— Справедливо. Я хотел бы объяснить, почему мы не сможем использовать способности найденной тобой девушки.
— И почему же? — раздражение породило во мне ехидство. Смотрящий удивительно хорошо умел выводить из себя наставительным тоном.
— Ну, прежде всего, потому что она не Демиург.
— Что-о-о!? — не выдержал я и ухватил егеря за грудки, крепко встряхнув, — как не Демиург? А кто? Что за хрень? Матрикул не ошибается! — от волнения я дал петуха, чуть не охрипнув.
С сожалением посмотрев на мои кулаки, Лукреций тяжело вздохнул и покачал головой.
— Ни мы, ни ты, ни эмиссары не могли этого предвидеть. Слишком несовершенна система поиска Хранителей. А твоё влияние на эту реальность беспрецедентно.
— Ничего не понимаю… — растерялся я.
— Астрид
— Твою ж…а решение было так близко! — от нахлынувшего отчаяния у меня подкосились ноги, и я сел тут же, рядом со спящими эмиссарами.
— Я всё же немного обрадую тебя, Миротворец.
— Интересно чем?
— У тебя ведь осталась ещё одна попытка. Ты забыл?
— Нет. Но я только что отрезал себе все пути, — я хмуро кивнул на спящих эмиссаров.
— А зачем тебе эти отщепенцы, Гавр?
— Не понял, — внимательно взглянул я на спокойно улыбающегося Лукреция.
— Странник по своему обыкновению не говорил всей правды, когда сказал, что резервные варианты с отцом и собственно с тобой молодым ещё не готовы. Мы точно знаем, что стабильный канал в начало 90-х годов двадцатого века существует. Тебе лишь остаётся договориться с Павлом о настройке. Ты ведь говорил, что он заинтересован в контактах с нами? Можешь смело пообещать ему от моего имени положительный пересмотр его кандидатуры в послушники Ордена по результатам твоего внедрения в новую реальность. Останется только осуществить новый поиск Демиурга и надеяться, что судьба будет в третий раз более благосклонна к тебе. Всё-таки и в первый раз ты нашёл полноценного Демиурга.
— Да-а-а…Бог любит Троицу, — вместе с вновь вспыхнувшей надеждой сознание переполнилось сотнями противоречивых мыслей, — 90-е — это всё же не Первая мировая.