– Это был приказ.

– Да, Уборщик, это приказ твоего куратора! – начала злиться она.

– Я не про это. Марченко, который из телефона – он говорил об убийстве.

– О самоубийстве, – поправил меня Химик.

– Нет. Именно об убийстве: «ты хочешь, чтобы я тебя убил». И когда вот этот, – я кивнул на распятые останки, – сказал «хочу», только тогда он и помер. Не понимаете? Джинн пытками вырвал из своего хозяина приказ убить его же.

– Стоп. Ты хочешь сказать, что это – не наш супер? – первой догадалась Сирена.

– Именно! Джинн все это время разгуливал на свободе, приняв облик Марченко, а самого его держал здесь, на кресте. И при помощи телефона требовал загадывать самому себе желания. Разумеется, те, что и сам хотел исполнить. А если студент сопротивлялся, то пытал его. Все сходится!

– Лично у меня ничего не сходится, – заявил Физик, – Парнишка поймал супера, исполняющего желания, примотал к кресту и заставлял работать на себя – вот это и логично, и понятно. А ты все с ног на голову зачем-то переворачиваешь.

Сирена задумалась.

– Помнишь, тот студент с конспектом? Он рассказывал, что Хмурый вдруг изменился. Начал прогуливать занятия, несколько раз попал в полицию… – вспомнила она.

– Потому что это был уже не он, а джинн, принявший его облик, – продолжал я настаивать на своем, – могу доказать!

– И как же?

Я отобрал у Физика телефон, снятый с тела:

– Вот. Раз они все это время были на связи, то можно поднять записи разговоров.

Сирена поморщилась:

– Можно-то можно, хвала закону Озерова, но это столько заявок оформить и подписать придется… Шеф такой просьбе точно не обрадуется.

– Если Уборщик прав, то никаких доказательств и не нужно, – угрюмо заявил Физик, – да идело наше еще не закрыто, раз опасный супер разгуливает на свободе.

– Химик? Ты чего руку тянешь? – повернулась к парнишке куратор.

– Тьфу-ты! Привычка… Получается, раз его сила – исполнять чужие желания, то после смерти Марченко он беспомощен? Правильные приказы-то ему выбивать больше не из кого?

– Есть из кого! Его бывший сосед по комнате – у джинна ведь сейчас внешность Марченко! – почти заорал я, – Вот к кому он пойдет!