Что это было за зрелище! Сотни хищных зверей, разбившись на группы, кучи или стаи сходились одна против другой. Чтобы тут же – разбить вражескую, ну или разбиться самим, на десятки живых осколков, которые подобно каплям ртути, тут же вновь собирались в одно единое целое и снова бросались в бой.

Визг, рев, вой сражающихся на смерть животных и наши азартные крики – все смешалось. А от всей этой варварской дикости, просто захватывало дух. Но, шло время и число четвероногих гладиаторов, бьющихся на этой импровизированной арене начало стремительно уменьшаться. Из сотен остались десятки, а от десятков единицы. И в конце концов – против одной самой здоровой рыси, осталось два матерых волка. Огромная, пятнистая кошка, тут же недолго думая, одним длинным прыжком, обрушилась на одного из них, таким внезапным ударом, просто сломав бедняге хребет. Зато второй волк, увидил в этом свой благоприятный шанс для атаки его не упустил. Он тут же сомкнул свои мощные челюсти, на горле покачнувшейся после приземления рыси и сильно сжал их. Лесная, пятнистая кошка растаяла в воздухе и клан Волка одержал свою заслуженную победу.

Орали все, и победившие, и проигравшие, так как зрелище от такой грандиозной битвы – досталось всем поровну. Ну, а дальше наступил всеобщий сабантуй, прямо на расстеленные тут же шкуры, было вынуто и разложено множество блюд и напитков. А затем два клана орков перемешались, превратившись в одну веселящуюся орду. Не отставал от них и я, пробуя одно блюдо за другим и запивая их сначала ягодными напитками, а затем как-то незаметно перешедших, в горячительные. Потом я помню только одно – как злобно сопящая Мокаса, стаскивает с меня, какую-то вполне себе миловидную орчанку, лезущую ко мне целоваться. А затем за руку, тащит уже меня, к нашим пасущимся в сторонке ездовым животным.

Затем свет у меня в голове выключили, а включили его обратно только часа через четыре. Я вполне себе удобно лежал на широкой спине оркского топотуна, который мерно двигался куда-то. Я куда это? Я обеспокоено принял в седле вертикальное положение и огляделся. Вечерело. Такая ярко-зеленая трава днем, сейчас к вечеру стала приобретать более темный, почти изумрудный оттенок. Невдалеке передо мной покачивалась прямая, как тростинка, гордая спина Мокасы. Ага, обрадовался я, эта девушка знает, куда нам надо и мимо не проедет.

– Ааа! – вспомнив, чуть во весь голос не заорал я.

– Мы должны вернуться, я же не отдал вождю рысей белую стрелу.

Мокаса в противовес мне спокойно произнесла.

– Я отдала стрелу его старшей жене, она передаст.