Дикие же, не ожидавшие такого наглого наезда на их, как они уже считали добычу, рванулись на перехват.

И нам с паладиншей, чтобы не быть затоптанными, двумя этими звериными, когтисто-клыкастыми волнами, пришлось отступать назад. А сзади, был обрыв.

Вот в него-то мы и отступили.

– Мишутка, вниз! – прокричал я своему медведю, одновременно хватая Габриэлу за талию, стаскивая её с лошади и прижимая к себе.

Мой верный медведь, не рассуждая, шагнул с крутого обрыва, плюхнулся на пузо, и тормозя всеми четырьмя лапами, когда передом, а когда и задом, как на санках заскользил вниз. Габриэла смеялась, я матерился. Несколько раз, нас обоих, инерцией сбрасывало, с таких живых меховых санок, но мы, всеми руками вцепившись в густой медвежий мех, забирались обратно.

Пять минут страха, десять потерянных процентов жизней и вот мы уже внизу.

Габриэла игрово, толкнула меня кулачком в бок:

– И нечего было так орать.

Затем отозвала свою лошадь в свой инвентарь и перебралась ко мне за спину, как бы говоря:

– Утащил девушку с её коняшки, вот теперь и вези.

Мой медведь, даже не заметив дополнительного веса, ходко пошел вперед.

Оборотни, где-то наверху рвущие друг друга, недоуменно остановились, потом поняв, что их нагло кинули, громко взвыли и горохом посыпались вниз. А вот тут крылся подвох.

Что ни говори, а Вервольфы происходили от волков. Здесь же, чтобы безопасно спуститься по такому, крутому склону, нужно было вести свой род от кошек.

Поэтому моё сравнение с горохом, оказалось удачным на все сто.

Кто-то кубарем, кто-то вверх тормашками, кто-то, перекатываясь с бока на бок.

Вот так безобразно, стая Оборотней, теряя хит-поинты своих жизней и куски доспехом, катилась вниз. Теперь, они уже не делились, на своих и чужих, а одной разозленной толпой, достигнув дна, понеслись за нами.

Погоня продолжалась часа полтора и мы уже слышали у себя за спиной, хриплое дыхание Вервольфов, когда до меня вдруг дошло.

А чего это собственно, мы бежим? Ведь земляной каньон, по которому мы сейчас передвигались, в своей низшей точке, был очень узок, всего лишь 2 – 3 метра в ширину.

И Оборотни, преследующие нас, были вынуждены бежать длинной вереницей, всего лишь по два существа в ряд.

Но стоило бы только нам, выбраться из него наверх, как стая разозленных монстров, тут же, окружила бы нас и разорвала на куски. Видимо Габриэла, как-то уловила изменение моего настроения и своими горячими, влажными губами, жарко поцеловала меня в шею, то ли, так прощаясь со мной, то ли наоборот, благословляя на любое безумство, которое я придумал.