Толпа ревела и охала с каждым сдвигом, каждым ударом, каждым броском неподалёку от целевых окон. Кэтти-бри не могла понять, за какую команду болеют фанаты из Мона Чесс и Ардина – казалось, что это неважно. Сама по себе громкость была всеохватывающей и никогда не стихала.

Над рингом колыхались и разгорались Весёлые Танцоры, как будто вбирая нарастающий шум и извлекая из него энергию.

Эта связь казалась взаимной, поскольку минуты шли, а игра не сбавляла оборотов. Толпа в унисон ревела, приветствуя защитника Боскейл, который остался на поле и продолжил сражаться, хотя было ясно видно, что у него сломано запястье – даже с такого расстояния Кэтти-бри могла разглядеть странный изгиб конечности!

Но он не остановился, и даже заблокировал всем телом двух солдат Бьянкорсо, включая Весси, которые пытались прорваться через край линии и зайти за спину защитникам Боскейла.

Илина и Эмилиан закричали, приветствуя доблестного защитника из другой армии, и сразу после этого продолжили требовать от Бьянкорсо покарать и стереть с лица земли «тупоголовых дровосеков».

Кэтти-бри считала, что знает все ругательства в языке дроу, но этой первой полярной ночью она узнала множество новых.

Шла чисто оборонительная битва, в которой ни одна из сторон не могла захватить преимущество. Был момент, когда все пятьдесят солдат увязли в огромной рукопашной свалке, мяч потерялся где-то под ними, и никто его даже не искал. Когда потасовка ослабела, а проныра Бьянкорсо подхватил мяч и бросился к цели, казалось, что между двумя чёрными линиями посередине начертили третью – кроваво-красную.

Скандирование толпы достигло неслыханной ранее громкости, игроки стали бегать ещё быстрее и сражаться ещё отчаяннее, чем раньше, и Кэтти-бри начала понимать, когда закричала и сама. Их подстёгивало небо над головой. Весёлые Танцоры наделяли силой солдат и фанатов, наполняли их энергией не хуже любого подпитывающего заклинания.

Она не могла в это поверить. Она посмотрела на Зака, увидела, как он задыхается от волнения, увидела, что да, его боль заметно уменьшилась и он тоже захвачен моментом.

Она знала, что он хотел бы быть там, сражаться, соревноваться. С этой мыслью она закрыла глаза, зная, что будет скучать по нему, опасаясь, что придётся рассказать Дзирту о том, что он снова потерял отца, грустя, что Бри никогда не сможет узнать этого чудесного мужчину.

Она отбросила прочь эти мысли.

- Наслаждайся ночью, - решительно прошептала она себе под нос.

- Что произойдёт, если никто не забьёт мяч? – спросила она Илину, и это казалось всё более и более вероятным, поскольку они приближались к концу отведённого на битву времени.