Но нет. Она встала на ноги и нагнулась над пронырой, хватая мяч, сражаясь за него, потащив проныру за собой, пока побитая женщина из Боскейл наконец не отпустила мяч.

Аззудонна бросилась бежать через центральные линии. Из носа у неё текла кровь.

Но бежать ей было некуда – защитники, которые гнались за Весси и другим пронырой, заблокировали путь, как и остальные, собравшиеся напротив неё на льду.

С криком, перекрывающим рёв толпы, Аззудонна нагнула голову и бросилась к синей линии.

- Ей нельзя пересекать эту черту, - напомнила себе и друзьям Кэтти-бри.

Но Аззудонна не останавливалась. Нет, вместо этого она бросилась на колени и закружилась вокруг своей оси, и прямо перед тем, как достигла синей линии, в последнем обороте, она оттолкнулась ногой, продолжая поворачиваться, правая рука позади повёрнутых плеч, мяч на сгибе локтя.

Она мощно развернулась и бросила мяч изо всех сил.

Мяч миновал приближающегося защитника Боскейл, миновал ещё двух и Весси с его спутником, и полетел дальше, и Большой Колизей замолк, затаив дыхание.

Мяч описал грациозную дугу и приземлился за дальний внутренний край окна. Он срикошетил назад, затем отскочил снова, пропав из виду, и толпа продолжала задерживать дыхание, поскольку если мяч останется снаружи, очко засчитают, но если он вылетит – тогда наверняка будет ничья.

Мяч вылетел наружу, но не через окно. Каким-то образом – то ли из-за вращения, то ли из-за наледи на кромке окна, то ли просто благодаря удаче, то ли от силы воли Аззудонны под магическим сиянием, га глубоко проник под цель и скатился по склону, выскочив из дыры у основания стены.

- Два! – закричали Эмилиан, Илина и почти двадцать тысяч остальных зрителей из Скеллобеля.

Защитник Боскейл подхватил мяч, но Весси похоронил его на месте, сбив на лёд, задерживая его – и мяч – чтобы потянуть время.

Само это измерение как будто замерло на ринге, секунды казались минутами, минуты – практически годами, и солдаты Боскейл хватались за головы, а солдаты Бьянкорсо прыгали и радостно кричали.

Но не Аззудонна. Женщина подошла к стене прямо там, где расположились товарищи, и подняла руку. На её запястье была оторванная от рубахи Закнафейна лента.

- Перте мийе Закнафейн! – закричала она. – За тебя, мой Закнафейн!

И она продолжала во весь голос кричать «Перте мийе Закнафейн!», изо всех сил, со всеми её слезами, пролитыми за этого обречённого мужчину, за которого она сегодня сражалась, этого незнакомца, в честь которого она нашла в себе силы на этот бросок.

- Перте мийе Закнафейн! – кричала она.