К тому самому костру, который ещё пришлось раздувать, добавлять дрова… Игорь смотрел на пламя, а в уголках глаз скапливались невыплаканные слёзы. Чувствовать бессилие и боль было невыносимо. Если бы можно было всё переиграть, поступить иначе… И почему в жизни нет кнопки «сохранить», как в компьютерной игре?

Он вспоминал, как Вера пыталась с ним поговорить, а он никак не мог выделить ей время. Вспоминал, как девочка злилась от ласковых слов, стараясь казаться взрослой... Вспоминал, как странно вела себя перед тем, как уйти…

А потом вспоминал, как жена встречала его с работы с коляской, где лежала Вера. Вспоминал, как та училась ходить, как смеялась шуткам и смешным гримасам отца. Вспоминал, как учил кататься её на велосипеде, как возил в детский сад перед тем, как поехать на работу, как дарил ей подарки, а она обнимала его и кричала: «Папочка, ты лучший», как…

Он многое вспоминал в этот момент. Будто бы пытался удержать в себе часть жизни с Верой, зацепиться за неё, чтобы найти силы и сделать хоть что-то, чтобы спасти ребёнка. Своего ребёнка! Любимого и избалованного, но своего.

«Наверно, так себя чувствуют родители, пытающиеся отмазать ребёнка от тюрьмы, — подумал он. — Всё что угодно, лишь бы не потерять…».

— На! Пей! — Эрин, и сам бледный как смерть, несмотря на загар, сунул ему в руки бутылку.

Игорь сделал большой глоток и поперхнулся. Крепкий алкоголь ухнул в желудок, как пудовая гиря. Не помог. Не избавил от боли, не стёр воспоминания… Но хотя бы растопил лёд, поселившийся в груди. Слёзы как-то сами собой потекли по щекам, больше не прячась в уголках глаз.

Игорь сделал второй глоток. На этот раз большой и продуманный. Поморщился, проглатывая крепкое пойло, и вернул бутылку Эрину. И даже заметил, как у того слегка дрогнули пальцы. Кажется, седой тоже с трудом держал себя в руках.

— А теперь рассказывай! — нарочито строго потребовал нюхач. — Рассказывай, что произошло.

И Игорь начал рассказ, который, впрочем, не продлился долго. Нечего там было особо рассказывать… Игорю казалось, что вся эта история с уходом Веры растянулась на целую вечность, но для того, чтобы описать произошедшее, тратить вечность не пришлось. Несколько минут — и всё… И Вера ушла…

— Я ведь им сам сказал, что семья — самое ценное для меня… Сам сказал… — проговорил комендант. — Сам подсказал им, куда бить!

— Как будто они не знали! — усмехнулся нюхач.

— Они могли просто напасть! Или попробовать меня похитить! — Игорь сжал кулаки, и когти Хаоса на левой руке больно впились в ладонь. — Я уж как-нибудь…