— Спасибо, Джеймс, — натянуто улыбнулась она от усталости — отходняк не заставил себя ждать. — А что без музыки? Я пришла не только покушать, но и музыку вашу послушать. У вас здесь очень хороший репертуар.

— Мэм, поисковики уже вторые сутки здесь ошиваются. Всё, что можно, выпито, спето и всё такое прочее, — грустно улыбнулся он. — Но лично для вас один из официантов споёт кое-что хорошее, — теперь он подмигнул.

— Джеймс, будь любезен, найди мне что-нибудь выпить, — попросила она его. — Свекровь и свёкр заняты разгрузкой, муж — в госпитале, а мне нужно просто расслабиться.

— Понял, мэм, — кивнул тот. — Из оставшегося есть немного бренди, хороший коньяк и русская водка. Увы, ликёров не осталось вообще, — развёл он руками, насколько позволяла кучность вокруг них.

— Сто грамм бренди, думаю, не повредит мне, — усмехнулась она.

Какое-то время Дарья просто поглощала пищу. Принятые еще в начале трапезы сто грамм бренди окончательно расслабили её и даже привели в состояние лёгкой эйфории. Официант, присевший рядом на стул, забренчал на гитаре что-то очень знакомое. Именно знакомое, но не совсем узнаваемое. Дарья силилась вспомнить из того репертуара, что играл её отец и что под его руководством она разучивала сама — два года музыкальной школы и вокала не прошли даром.

— Дай сюда! — раздался громкий оклик, и к ним стал протискиваться дородный мужик в военно-морской форме. Подошёл, почти силой отнял гитару и, согнав официанта со стула, сам уселся на него. — Ни хрена не умеешь играть. Вот как надо! — наконец Дарья узнала мелодию Дип Пёрпл «Солдат удачи».

Официант попытался сам напеть, но также фальшиво, как и его игра на гитаре, поэтому Дарья выбросила руку вверх, жестом останавливая его потуги.

— Маэстро, ещё раз сначала, — попросила она гитариста. Тот кивнул и взял аккорды сначала.

Дарья пела в грустной балладной манере, разом вспоминая прошлую беззаботную жизнь — занятия музыкой с отцом, путешествия с ним и всё остальное — ностальгией разом ворвавшееся в душу и вызывавшее слёзы горечи от утрат. Постепенно голоса в салуне стихли — остался лишь голос девушки. Кто мог уселись по двое на стулья, кто-то прислонился к первому попавшемуся предмету обстановки, но всё это делалось тихо, боясь помешать поющему шерифу. Дарья пела тембром контральто, чуть с хрипотцой. В начале неуверенно, словно вспоминая былые уроки, но к середине песни осмелела, став более-менее профессионально тянуть ноты. Три с небольшим минуты длилась песня, после чего салун грохнул продолжительными аплодисментами.