Ершов сразу расстегнул кобуру и вынул ПМ.

— Ножи на пол, руки в гору! — скомандовал он.

Ауешники повернулись к нему.

— Чё, падла краснопёрая, думаешь, испугал своей волыной? Хрен ты выстрелишь! Братва, вали его!

Первый замахнувшийся ножом на него грабитель тут же словил пулю в лоб. Остальные двигались уже по инерции, пытаясь взять его в клещи. Тот, что слева, попытался порезать парня, сделав почти круговое движение корпусом и рукой. В какой-то момент времени Сергей выстрелил, угодив тому в кисть.

— Ай, падла-а-а… — завыл фальцетом он. — Сука-а-а-а…

— Повторяю — нож на пол, руки за голову! — Ершов навёл пистолет на оставшегося в строю. — Ну?

— Да ладно! Тебе уже вышак светит, сука. Ты человека убил, — злорадно проговорил тот.

— Статья 4 пункт 2 Гарнизонного Устава — военнослужащий ОБЯЗАН применять оружие против нападающего на него населения.

— Так мы сначала не нападали!

— Так и я сначала не стрелял, — парировал ему Ершов. — У тебя ровно две секунды.

— Падла, НА! — третий кинул в него «бабочку», как будто хотел ударить его в живот.

Сергей успел увернуться и испод руки выстрелил в того, попав в грудь. Грабитель медленно осел на пол, заливая тот каплями крови. Продавщица смотрела на парня, испытывая настоящий шок — в такой возрасте, в военной форме и так хладнокровно расправиться с местной шпаной… Налицо был разрыв психологического шаблона.

— Вы кто? — спросила она, всё ещё ошарашенно взирая на Сергея.

— Старший лейтенант ЮнАрмии Ершов, — козырнул он, представившись по всей форме. — Женщина, вызовите Службу Безопасности или полицию. Я просто недавно у вас и не знаю, кто отвечает за порядок в городе.

Через двадцать минут на место происшествия прибыла оперативная группа во главе с самим полковником Окрошкиным. Он успел доложить Ведерникову, что молодой старлей завалил двух и сделал инвалидом третьего нападавшего, на что получил напоминание о новом своде законов, который должен был начать действовать сразу после отлёта генерала на отражение атаки арабов. Поняв, что сам дал маху, не доведя до конца весь список, Михаил Сергеевич тут же провёл ликбез среди починённых.

Оставшегося в живых ауешника допросили и увели, а полковник устало присел за стол и внимательно посмотрел на Ершова.

— Решил и нашу землицу окропить кровушкой? — проговорил он.

— Иногда полезно изгнать дурную кровь, — пожал плечами тот, насколько это было возможно в бушлате.

— Теперь тебя будут караулить. Их дружки будут.