— Нет, — мотнул головой Ершов. — Дерёмся насмерть, но без всякого оружия. Из круга из нас выйдет только один. Идёт?

— Не боишься смерти? — ехидно спросил Сёма.

— Я ей в глаза смотрел несколько раз, посмотрю ещё, — вздохнул Сергей.

— Чё ты гонишь!.. — начал было Сёма.

— Так это правда, что ты и твои братаны арабам в морду дали? — снова спросил тот, кто укорял Сёму.

— Арабам, туркам, христолюбам и «оболенцам», — кивнул старлей. — Не только братаны, но и сестрёнки. У нас девчонки тоже отличились — у одной вся грудь в орденах.

— Да ладно! — не поверил тот.

— Катя Буряк — кавалер ордена Славы. Командир танкового взвода. У неё на счету четыре танковые атаки и два командира бандформирований пленённых. Да и зачем мне врать? Это ж не мои заслуги.

— Крот, ты чё? — уставился на него Сёма. — Ты ему веришь?

— Сёма, у меня ещё прадед «в законе» был. И он мазу толкал, что ветеранов трогать — большое западло. Типа, они кровь проливали и под НКВД не прогибались. Как отец мне рассказывал, его на сходняке тогда многие поддержали. А сейчас мы с тобой прессуем ветерана, понял?

— Да кому это сейчас в мазу? Или ты тоже с краснопёрыми корефанишься?

Тот не стал отвечать словами, а просто вмазал Сёме поддых.

— Ты, падаль конченая, за базаром следи! — он повернулся к остальным. — Короче, братва, надо сходняк собирать и тоже определяться, что западло, а что нет. А пока отваливаем.

— А Весне что говорить? — спросил кто-то из толпы.

— Пусть ждёт решения сходняка. А ты иди, воин. Пока у тебя есть время пожить, а дальше как карта ляжет.

18 ноября 2028 года. г. Новосибирск. Утро

Если днём ранее на Ершова обратили внимание только в конце совещания, то сегодня вопрос о формировании роты ЮнАрмии стал одним из первых.

— Ну, хвались, старлей, — усмехнулся Ведерников. — Сколько набрал людей из неформалов?