Генерал Ведерников практически на каждом совещании интересовался делами в молодёжном подразделении, да и остальные офицеры высшего звена старались помочь освоиться молодым соратникам. Почти все — полковник Окрошкин с самого начала начал ставить палки в колёса, мотивируя это неблагонадёжностью курсантов.

— Я не верю, что неформалы, все как один, вдруг встали на путь истинный, — говорил он Павлу Константиновичу в личных беседах. — Не бывает такого. Поэтому всех плюшек подразделения Ершова хрен получат. Пока я начальник СБ, так и будет, Паша.

Ведерников понимал, что сейчас спорить бесполезно, а менять Михаила было не на кого. Поэтому он решил оставить всё, как есть, до тепла. Там Ершов планировал летние военизированные лагеря, вот тогда можно будет решать этот вопрос кардинально — в таким выездах сразу видно, кто есть кто.

В блатной среде тоже назревал раскол, как во времена «сучьей войны»[49]. Декабрьский воровской сход так и не решил, что делать с зарвавшимся старлеем: одни напирали, что его нужно ставить «на перо», другие приводили пример старых воров в законе, постановивших проявлять уважение ветеранам. На сход, при явном попустительстве полковника Окрошкина, собралось двадцать влиятельных представителей блатного мира. Никто не хотел уступать и на тот момент общим решением стало «будем посмотреть».

Внутри батальона настал почти образцовый порядок. Мало того, что возникла полная и справедливая иерархия — все ступени командования, после самого комбата, занимали парни и девушки, выбранные не по чьему-то повелению или приказу, а именно выдвинутые самими курсантами, так ещё и ключевые должности занимали люди, доказавшие свой профессионализм в этом деле. Оружейником стал Дмитрий Кислицкий. Отец частенько брал парня с собой, в главную оружейку анклава, помочь почистить оружие у нерадивых сдавших, заодно учил его всяким премудростям в механизмах оружия. Узнав, что сын не только прошёл профессиональный отбор но и назначен, по сути, его коллегой, майор Кислицкий выгреб почти все свои заначки для чистки оружия, ремонта и хороший такой боезапас к «грачам» и «ксюхам».

Севка Елин не стал белой вороной среди военизированных сверстников — о его ноге вспоминали только при марш-бросках, естественно, освобождая от этого мероприятия. Но то, что в одной из комнат он оборудовал настоящую радиорубку, принеся из дома не только приёмо-передающую технику, но и ворох дюралевых труб, мотки толстого медного провода, говорит о многом. Ну и Юля Новикова — та самая молоденькая радиолюбительница с бывшей третьей категорией… Ершов уже дважды шутил, что им сказочно повезло, так как рядом нет Вовчика — капитана Мочалова. Иначе Севку и Юльку мигом забрали бы в основной анклав.