— Волков бояться, в лес не ходить, — усмехнулась Галя. — Мы не трусы.

— Оружие личное есть, «не трусы»? — улыбнулся старлей.

— ПМы, — ответил Маслов. — Видимо, придётся носить постоянно.

— А так с чем знакомы? — поинтересовался Фомин.

— Кроме них были «ксюхи», но их мы сдали у себя дома. А так проходили «сорок седьмые», «семьдесят четвёртые», ПКМ, Стечкин и даже «мосинки».

— Ого! — удивился старлей. — Вот это раритет у вас в анклаве!

— Раритет — это пулемёт «Максим», — снова усмехнулась Галка. — Если бы не он… в общем, из него один раз банду, напавшую на анклав, покрошили.

— Хренассе… — мотнул головой старлей. — Ладно, я понял. К вечеру вам привезут по рации и настроят на отдельных канал, плюс сообщат два других — для экстренной связи со своими — военными, ну и с нами — гэбэшниками. При малейшей заварухе лучше не геройствовать, а вызвать помощь, — подмигнул он.

Старлей посмотрел на часы.

— Всё, сейчас подъедут ваши и погонят молодняк на плац, где состоится ваше представление. Давайте двигать обратно.

— Галюнь, вот тебе ключ от комнаты, — Петька протянул его супруге. — Возьми мой и свой пистолеты и кобуры к ним. Думаю, успеем привести себя в порядок.

— Хорошо, Петь, — девушка мгновенно сменила шаг на бег.

— Мой тебе совет: с местными пацанами не заигрывай, — сказал Фомин Петьке, когда Галка скрылась из вида. — Ты местных раскладов не знаешь, поэтому остерегись пока друзей находить.

— Олег, у нас комсостав всегда дружный, — покачал головой Маслов. — Без этого никак. А скажи мне, в армянской роте все такие борзые?

— Понимаешь, есть у нас и грузины, и осетины, и… кого только нет. Но воду мутят только они. И есть среди них нормальные парни.

— Тогда будем проводить селекцию, — усмехнулся Петька. — Чтобы «по чесноку» было. А в их роту я поставлю комсоставов не армян, а других. И вообще есть мысль перетасовать всех. Ну, чтобы сплотить, — посмотрел он на Фомина.

— Ох, и рисковый ты, Петя… — мотнул головой тот. — Ладно, смотри сам по обстоятельствам.

* * *

Если Огарков остался досыпать после вчерашней коллективной попойки в своём доме, Медведеву пришлось напрягаться и вставать — повод был весомый: представление новых командиров молодёжной роты. Ни «антипохмелин», ни голова под холодную воду — ничего не помогало. Михал Михалыч свирепо зыркнул в зеркало, нарочито сплюнул в раковину от досады и пошёл одеваться. Едва он успел выйти на улицу, чтобы проветриться, как из-за поворота выехал чёрный внедорожник — его персональная машина. Медведев, кряхтя, залез на переднее сидение.

— Ничё не говори, — предупредил он шофёра. — Сам знаю…