14 сентября 2027 года. с. Рябиновка. 8 часов 30 минут

Если первые две атаки бойцы под командованием капитана Синицина успешно отразили, третья атака противника оказалась тяжела для них. Помимо стрелкового оружия, на головы защитников Рябиновки обрушились мины. Появились первые убитые, как среди десантников, так и у американцев. Не повезло лейтенанту Торстону, сменившему раненого Скрэпа — осколок попал в сонную артерию и шансов выжить у него не было. Вообще. Вика осталась одна у ПКМ. Повезло только, что она недавно набила патронами новую ленту — теперь у неё было полторы. Она оттащила американца в сторону и прильнула к пулемёту — противник посчитал, что пулемётная точка подавлена и предпринял новую атаку, стремясь обойти этот заслон с фланга. ПКМ больно ударил в плечо Вики, она сильнее стиснула его и прошла до конца ленты, зачищая наступавших христолюбов. Девушка давно оглохла от перестрелки и сейчас только каким-то чутьём угадывала, когда прекратить стрельбу, а когда снова возобновить её. Рядом с ней почти никого не осталось — союзники были либо ранены, либо убиты. Только метрах в двадцати раненый капитан морпехов снова взял «калашников» в здоровую руку и, кивнув ей, устроился в одной из вырытых огневых точек. Следующий налёт миномётных мин щедро обсыпал заслон американцев, превращая позицию в месиво. Одна из мин взорвалась почти рядом со старшим сержантом Звягиной. Вика мгновенно ощутила дикую боль в ноге и посмотрела вниз — штанина была разорвана, и из раны торчал осколок, щедро смачиваемый её кровью. Уже двигаясь на одной силе воли, девушка ухватила незваного гостя в ноге за край и с силой дёрнула. Звягина пришла в сознание только через несколько минут. Рана кровоточила и ныла. Метрах в двух она увидела дежурную сумку-аптечку и поползла к ней. Окровавленными пальцами она открыла её, зубами вскрыла перевязочный пакет и обмотала рану поверх штанины. Теперь надо было ползти назад, но сил практически не осталось. Уже находясь в сомнамбулическом состоянии от невыносимой боли, она сжала зубы до скрипа и встала к пулемёту. Вот они — бегущие в её сторону по-разному одетые христолюбы. Каких-то двадцать метров осталось, когда Вика начала стрелять:

— Солнце моё, взгляни на меня,

Очередь.

— Моя ладонь превратилась в кулак.

И снова очередь.

— И если есть порох — дай огня. Вот так!

Снова и снова она выкрикивала слова из этой песни Виктора Цоя, почему-то пришедшие ей на ум. Кричала и срезала короткими очередями наступающего противника. Двадцать минут продолжалась её стрельба, позволившая товарищам из главного заслона подойти на выручку и уничтожить вторую дружину христолюбов. Уже совершенно обессилившую и потерявшую сознание от болевого шока, десантники погрузили её на машину рядом с остальными ранеными.