Из песка арены вырастают земляные зубы. Фиг его знает, что за техника такая. Песчинки слипаются, утрамбовываются, сплавляются воедино. Острые сталагмиты едва не вспарывают мне ноги. В последний момент ухитряюсь прервать движение. И чуть не попадаю под свистящее ядро.

Бестужев ухмыляется.

Сука.

Бью расширяющимся световым кольцом по площади. От такого не прикроешься. Противник инстинктивно выставляет щит, но кольцо его достаёт.

Есть.

Даже судьи зафиксировали урон — вспыхнувший над нашими головами экран продемонстрировал набранные мною очки.

Сталагмиты осыпались жёлтой пылью.

Жуткое оружие Бестужева перестало существовать.

Вновь сокращаю дистанцию и прописываю оппоненту двойку в корпус. Браслет гасит инерцию, но не всю. Бью ногой, прижимаю хмыря к периметру. Бестужев отступает, уходит в глухую защиту. Я понимаю, что нельзя давать ублюдку применить новую технику, но парень плавно обходит меня по кругу.

Запускаю второе кольцо.

Хорошо пошло.

Бестужев спотыкается, чудом удерживает равновесие и зашивает свои кулаки в камень. По самые локти. Ну, понеслась.

Сходимся.

Обмениваемся быстрыми ударами.

Я накладываю технику световых кулаков поверх сияющего доспеха. Теперь перчатки не просто защищают пальцы, они наносят ощутимый ущерб.

Мне прилетает в рёбра.

Кинетика с доспехами держат. По пластинам разбегаются компенсационные круги. Средоточие наполняется краденой маной.

Вижу — открылся.

Бью прямым в челюсть. Голова Бестужева дёргается. Шаг, подшаг. Удар локтем в переносицу. Коленом в живот. Чуть не нарываюсь на встречный, но в последний момент ныряю под правую Бестужева и награждаю оппонента тычком в подмышечную впадину. Костяшкой среднего пальца.

Рука земляного мага безвольно повисает.