Я поежился, словно тулуп из овечьей шерсти совсем не грел. Пойти в Фензино нам посоветовал староста Дворов, уверяя, что в тамошней речке поселилось недоброе лихо.

Отчего-то оно повадилось воровать домашнюю живность, особенно выделяя кошек. Сперва думали на лесной народец, но потом стало очевидно, что дело не в них. Не могли они животных съедать, а головы рядком вдоль улицы ставить. Списали на злого духа. А значит, срочно требовалась помощь колдуна, которым по определенным причинам все считали меня.

Честное слово, я бы отказался от этого заманчивого предложения!

Ярких ощущений мне по роду деятельности хватало. Но после продажи жене старосты молодящего зелья, почти целиком состоящего из грязи, нам срочно требовалось отправиться дальше. И ближайшим островком жизни, к сожалению, являлось злополучное Фензино.

− Ты просто устал, − сказал я, ободряюще трепля оборотня по холке. − Вот дойдем до деревни, а там теплый угол, мясо на углях, свежий квас. Все как ты любишь.

Когда мы нашли нужную тропу, уже совсем стемнело.

Вдалеке мигали слабые огоньки, должно быть, окна деревянных срубов. Направившись к свету, мы вышли на поляну и столкнулись с жутковатого вида идолом, выстроганным в теле засохшего дуба. Из самого его сердца на нас скалилась Мать Макошь. Ее лицо спокойно совмещало в себе женские и паучьи черты. Староверы, значит. Н-да, таких вокруг пальца обвести непросто.

В прежние времена люди верили: чтобы их мольбы были услышаны, богам нужно особое подношение. Не мед, сдоба, ленты и цветы, а кое-что более ценное. Например, баранья кровь.

Глядя на губы деревяшки, перемазанные чем-то бурым, я невольно почувствовал подступающий к горлу ком. Что же увидели жители деревни? Они явно напуганы, раз прибегают к старым методам защиты.

Селио подумал о том же и глухо заворчал. Из его глотки вырывался пар.

– Прости, дружище. Этот крепкий орешек необходимо расколоть, даже если зубы болят.

Я решил достать из наплечной сумки все необходимое и начать подготовку к представлению. Если повезет, кровожадным чудищем окажется обыкновенный мальчишка, излечить которого сможет хорошая порция отцовского ремня, а не «колдовские знаки» на отсыревшей бумаге.

Надев черный плащ с рунами поверх своей одежды, я завязал шнурок у шеи и оправил загибающиеся полы. Натянул остроконечную шляпу. Все почему-то считали, что у колдуна обязательно должен быть такой наряд − не только нелепый, но еще и крайне неудобный. Напоследок я пририсовал себе золой из специальной баночки темные круги под глазами и заострил нос, чтобы казаться старше. Семнадцатилетнему пареньку деревенские точно доверять не будут.