В какой-то момент взгляд комиссара упал на всё ещё прижатого к стене верденского дипломата. Солдаты по прежнему крепко держали его, не позволяя шевельнуться. Валленштейн мог поклясться, что в этот момент, на губах верденца мелькнула едва заметная улыбка.
Глава 26
Глава 26
Дэвид Остерленд проверял последние документы, оставшиеся на его столе после совещания комитета начальников штабов флота. В этот раз оно несколько затянулось и на столе в его кабинете скопилась приличная стопка, требующая его непосредственной подписи. Риваль старался брать на себя как можно больше подобных забот, разгрузить своего шефа для более важных дел, но к сожалению, в некоторых моментах требовалось его личное участие.
Особенно сейчас, когда стали поступать первые доклады из разведывательных резидентур, в которые он отправил курьеры. По его приказу, они спешно сворачивали свою деятельность и прекращали какую-либо оперативную работу. Всем сотрудникам было приказано немедленно залечь на дно или вернутся обратно в Верден, в том случае, если у них не было безопасного укрытия. Многие докладывали о том, что им удалось безопасно свернуть свою деятельность и уйти в подполье. Но некоторые продолжали молчать.
Тревожности добавляло ещё и то, что ни один из его сотрудников не сообщал о том, что их могли раскрыть. Не было никаких признаков того, что их деятельность была замечена и скомпрометирована.
Тайное расследование Эйхарта, тоже пока ни к чему не привело. С определённой помощью Дэвида, Ричард начал проверять членов комитета по разведывательной деятельности, но пока что это ни к чему не привело. Ни один из одиннадцати членов комитета не был замешан ни в чём предосудительном. По крайней мере на первый взгляд. Конечно же, Эйхарт раскопал огромное количество грязного белья совершенно разного пошива. Наркотики. Мелкие коррупционные дела. Игры на бирже с использованием инсайдерской информации. И конечно же любовные интриги. Как оказалось, среди одиннадцати текущих членов комитета, лишь пятеро хранили верность своим брачным партнёрам. Остальные же отдавали предпочтение небольшим адюльтерам с завидной регулярностью.
Но! Ни один из них не показал себя незаслуживающим доверия в тех вопросах, которые касались секретной информации, которая попадала в их руки. Даже трое сенаторов, которые являлись активными сторонниками партии Хартистов, ни разу не были уличены в том, что могло бы хотя бы отдалённо быть похожим на нарушение правила неразглашения. Конечно же, оставалась не иллюзорная вероятность того, что за прошедшие полтора месяца Эйхарту просто не удалось заметить их за чем-то подобным и Дэвиду хотелось бы в это верить. Но к счастью, и в первую очередь для себя самого, Остерленд старался оставаться максимально объективным, а не признавать профессионализм Ричарда в работе, которой тот занимался, было бы по меньше мере глупо. Даже не смотря на разногласия между их ведомствами и в первую очередь между сидящим над их головами руководством, Дэвид всегда с почтением относился к другим профессионалам.