— Поняла, — тут же отозвалась Ламберг. — Будет исполнено.
Из двух тысяч ракет, запущенных верденским флотом, через внешний рубеж противоракетной обороны пробилось больше половины. Одна тысяча сто шесть штук, если быть точным. Двигаясь со скоростью в девяносто шесть тысяч километров в секунду, они продолжали наращивать ускорение, пока их двигатели жадно пожирали запасы энергии оставшиеся в накопителях.
Тяговый показатель в двадцать тысяч g, давал им прирост скорости в сто девяносто шесть километров в секунду в квадрате. В тот момент, когда флагман Яниса Столтенберга, «Разящий» и окружающие его корабли задействовали кластеры точечной обороны и бортовую артиллерию, более тысячи ракет прорвались сквозь внешний рубеж и вошли во внутренний.
Они прошли сквозь него всего за четыре с половиной секунды.
Четыре с половиной секунды они прорывались сквозь кажущийся бесконечным огненный лес лазерных и гразерных импульсов. И бесчестные вспышки гибнущих собратьев были им свидетелями.
Дредноуты, линкоры и другие корабли «Бандита-1» смогли сбить более семи сотен ракет, не смотря на все ухищрения, манёвры, работы систем РЭБ и электронных платформ прорыва. Более чем впечатляющий результат.
Но это нисколько не сглаживало того факта, что более четырёх сотен ракет выжили в этом пылающем аду и ринулись к своим целям. Четыреста двадцать одна ракета. Семьдесят две из них были платформами РЭБ, сделавшими всё для того, чтобы ПКР смогли добраться до своих жертв. Их лазерные боеголовки взорвались практически одновременно, на крошечное мгновение создав в космосе новое убийственное созвездие и обрушив на корабли рейнского флота почти полтысячи импульсов рентгеновских лазеров с ядерной накачкой.
Один из дредноутов, собрат «Разящего» по дивизиону, взорвался, получив более пяти сотен попаданий. Ему просто не повезло, что большая часть ракет выбрала его своей целью.
И не считая двух тяжёлых крейсеров и одного линкора, получившего крайне серьёзные повреждения систем управления огнём, это оказалось всё, чего смогли добиться верденцы.
***
Столтенберг сжал пальцы на подлокотниках своего кресла, вцепившись в них мёртвой хваткой.
«Разящий» дрожал и трясся от попаданий. Вокруг Яниса слышались приглушённые голоса вахты мостика. Люди передавали приказания, контролировали работу корабельных систем и боролись за живучесть корабля.
Выполняли свой долг.
Янис был горд ими, как никогда раньше. Единственным чувством, порочащим ощущение этой безграничной и чистой гордости было сожаление. «Барнайт» погиб так внезапно, что Столтенберг до сих пор с трудом мог поверить в то, что его не стало. Его сердце сжималось от боли, когда он думал о всех тех людях, что находились под его командованием и о том, что они умирали. Прямо сейчас. Выполняя отданные им же приказы.